фестиваль "Дорога к Храму"

 
Яна Галицкая (Челябинск)
 

Журавли

Летят, курлыча, журавли...
Летят, летят… и в небе тают,
И красоту родной земли.
Они невольно вспоминают
 

Летят они, как в бесконечность,
Там, где леса, там, где поля,
И с ними путь проходит Млечный
Навек родимая земля.

А осень тихо им диктует
Свой свод холодных, мрачных дней,
Она своей красой чарует
Летящих в небе журавлей.

Он сегодня улетают, улетают
Красиво в тёплые края
Они, конечно же, мечтают,
Что не разлюбит их земля.

И что земля им вечно будет
Оплотом, и простым приютом,
Она порадует, как прежде,
И красотой, теплом, уютом...

... Ведь край родной, красивый, милый,
Те журавли не забывают,
Весной цветущей и счастливой
Они обратно прилетают,

Летят они, забыв про ветер,
Летят они, узнав о том,
Что, как и прежде на планете,
У них есть их милый, славный дом.

Летят, курлыча, журавли...
Летят, летят… и в небе тают
Ведь красоту своей земли.
Не предают, не забывают,

И вот летит по небу белый
Такой широкий, долгий клин,
Клин бесконечный, тает смело,
И превращает время в дым.

Поёт вослед им только ветер,
 Тем, улетевшим, журавлям,
Что, как прежде, на планете
Одна, родимая Земля.

Прошу вернитесь, вы вернитесь,
Тем долгим клином, журавли,
И бесконечно удивитесь                                                          
Своим родным полям земли.

Пасхальное

Пасхальный вечер,
Крашенки, посты,
Прощанья, встречи,
В прошлое мосты,

Что мы сжигали,
Но так не смогли...
...................................
...................................

То, что искали,
Но так не нашли....

... Мы всё попросим,
Стоя у икон,
И сон уносит
Церкви гулкий звон,

Там, за вестрою,
Там, где Бог, где крест...
Так мир устроен,
Новый благовест,

И словно новым
Мир проснётся наш...
... И небо слову
Верит, что не блажь,

И небо верит,
Верит всё равно,
И счастью двери
Распахнёт, окно,

Все окна настежь,
Сердце, душу так,
И прочь ненастье,
Весны пришедшей знак

Большая птица,
Прилетев назад,
Пропеть стремится,
Улететь в свой сад,

И всё вещает
Праздник - мир, дома,
Народ прощает,
Ведь прошла зима,

Прошла, и где-то
Всё так хорошо,
И вдаль по свету
Новый день пошёл,

Традиций много
Разных есть у нас,
Едины с Богом
Мы порой, подчас,

Но в Пасху служба,
В Пасху - сто чудес,
Ведь помнить нужно,
Что Христос воскрес!
19.03.2012

Я жду апрель

Я жду апрель
И солнца луч, и ласку,
Я жду капель,
И праздник светлый – Пасху,

Я жду тепла,
Немного хоть – от Бога,
Хоть ночь светла,
Ещё светлей дорога…

Иду вперёд,
Ищу себя в том мире,
Вновь напролёт
Все ночи… А в квартире

Своей сидеть
Мне скучно и не нужно,
Ищу не смерть,
Ищу не равнодушье,

Ищу небес
Хоть краешек священный,
Да, нет чудес,
И мир порой надменный,

И мир жесток,
Но в нём своя же святость,
Мир одинок,
А Бог простит… И радость

Воздаст за всё,
За муки, за исканья,
И Бог спасёт,
И там, за облаками,

Всегда теперь
Смотреть он долго будет,
Скажу тебе –
Он нас с тобой рассудит,

Не знаю, но
Всегда, как будто сказку,
Смотря в окно,
Я жду тот праздник – Пасху,

И говорю,
С собою, словно с Богом,
Когда в зарю
Иду скорей в дорогу.

Я знаю, что,
Как будто дождь по крыше,
Он ведь о том
Меня всегда услышит,

Поймёт всегда,
И пусть чуть-чуть осудит,
Сейчас раздам
Я Пасху… Будь что будет,

А будет всё
Как надо, в это верю,
И ты спасён,
Открой же небу двери…
19.03.2012
 
Евгений Сидоров (Семён Гонсалес) (Самара)

 

Серый мирок

 


В этом сером мирке все границы размыты, затерты…
В разговорах сквозят полуправда и сладкая лесть.
Здесь так трудно дышать – серый воздух удушливый, спертый…
Впрочем, жизнь хороша, если много нюансов учесть.

"

В этом сером мирке люди также чувствительны к боли,
Тут встречаются, любят, и терпят докучливый быт.
Этот серый мирок серый бог охраняет и холит,
Хоть и кажется людям, что край их богами забыт.

В этом сером мирке на экранах немые сюжеты,
В черно-белых тонах утопает киношный реал.
Полусвет, полутьма, полуправдою полуответы…
В этом сером мирке я когда-то себя потерял………


Зверь

В кромешной тьме непониманья страхи.
Клыки ржавеют, издыхает зверь…
В эпоху обретения потерь
С картин испанских спрыгивают махи,
И тьма зовется светом – только верь!

Нас облекают в радостную робу
В преддверии свершений и побед.
...Зарею алой маковый Тибет...
И мы клянемся в верности до гроба,
И обожаем сочиненный бред…

Мы падаем, но верим, верим, верим -
В кромешной тьме нам мнится верный путь!
Наивных ведь не трудно обмануть;
Мы прошлое забудем и похерим…
Нам нужен зверь и в этом наша суть........


Каменная страна

Тут камни пропитались мыслями,
Тут скалы в небо тычут мысами,
Тут сила вечной немоты…
И, распадаясь на неровности,
Трещат потертые условности,
Рождая экстренные новости,
А проще – свежие понты!

Тут в этой каменной громадности
Скучают скрюченные гадости,
И обращаются в людей.
Но все утратило значение,
Ведь виртуальность приключения
Снесло внекабельным течением…
И чешет плешку Берендей.

Вкушают новые помпезности
Страдальцы-пропадальцы без вести…
Какая прыть! Какой накал!
Скулят прожорливые грызлики –
Так каждый ждет свой толстый чизбургер!
Вернулись все живые призраки
В страну обожествленных скал…


Последний день

заштопано небо ржавой иглой
пустые конверты плывут в закате
и кажется будто аморфный горизонт улыбается
приветствуя открытое сердце
вечернего путника
утомленного бетонно-асфальтными ласками
пыхтящего города
кажется что сама вечность смотрит
в его обветренное щербатое лицо
как в потускневшую амальгаму
отрешенного сознания
здравствуй последний день


Городской пророк

В пустоте суеты городской,
В шумном множестве масок раскрашенных
Мне частенько встречался изгой
Полумудрый и полубезбашенный…

Абсолютно невзрачный на вид;
Не такой уж святой и юродивый…
Только свет его ярко горит……
Непонятно… так призрачно, вроде бы…

Словно дервиш забытых времен:
Запыленный, потертый, расхристанный,
И лукавые бесы при нем,
И, конечно же, ангелы чистые.

Словно время отброшено вспять,
Словно мир позабыл об условностях…
Я внимал его древнему «ять»,
Я внимал этой ветхой духовности!

Ярким светом развеяна тьма,
Зазвучала немая вселенная….
Нет, я видно лишился ума,
От безумца приняв откровение!



Топорный апгрейд или Синие паруса

Прежних мыслей топорный апгрейд –
Разливанное море иллюзий,
В них слились марсиане и люди.
Синий парус давно ставит Грей,
Он романтик и шут – all inclusive!*
Так непрост генератор идей…

Прежних парий печальны глаза,
Прежний Грин зеленеет сандалом;
Он великое видел лишь в малом,
Он читателей сном наказал.
И теперь за бескрайним причалом
Для Ассолей построен вокзал!

Но не вспахано много полей,
Необдуманно море решений…
В алых бликах мерещатся тени,
И романтики, нюхая клей,
Вспоминают былые свершенья –
Прежних мыслей топорный апгрейд!
________________________________
*все включено (англ)


Параллельные миры

Светотьма задымленного города –
негатив параллельных миров.
Прежних строк поседевшие бороды
сплетены какофонией строф.

Этот город – поэтов проклятие;
здесь для муз самый мрачный погост.
Пьют с тоски вдохновенья искатели.
Пир души заменил строгий пост…

Воспевая природу нездешнюю,
всякий лирик рождает мираж.
Ведь за ложь тут не бьют и не вешают...
Мудрый Кронос съедает тираж!

Только ночью по сумрачным улицам
(будто ищет потерянный кров)
Призрак Байрона бродит и хмурится
пустоте параллельных миров……….

 

 

 

 

 

Бесчинкин Ваня. (Москва)

 

***
Воробьи поют и плачут,
бьют капели
две недели.
У меня одна задача:
всех понять
и всем поверить.

"
Не погаснет для искусства,
полыхающий в предсердье
огонёк живого чувства-
искра жизни
и бессмертья.

Нужно с простотой и верой
прочитать суметь душою
книгу солнца,
книгу ветра,
книгу неба,
книгу поля.

Нужно стать добрей немного,
чтобы, словно свет в окошке,
научиться видеть Бога
в каждом
маленьком
воробушке.

***
Рождество прошло.
Осталась Пасха.
Горбит плечи тяжесть головы.
Я сажаю годы на подвязку,
словно куст картофельной ботвы.

Если завтра
грянет выстрел верный
как под корень, тело подрубив-
заберу с собой любовь и веру-
два больших столпа моей судьбы.

Дозревает клюквой красной слово
и хрустит во рту, как карамель…

Будем жить,
и ничего другого
нам не остаётся на земле!

***
Какое нынче время года,
число и месяц,
час и день?..
Мне б в облака нырнуть,
как в воду,
как в чистый золотой ручей.
Всё спуталось и всё смешалось.
Нет ни дороги,
ни судьбы.
Так много дел,
так жизни мало,
так не хватает простоты.
Клянусь, я стану чище, лучше-
Лишь только снег сойдёт с полей,
лишь только прыгнет
в эту лужу
шальной от солнца воробей.
Всю боль – в себя,
все двери – настежь.
Торчит, как прочерк, чернозём.
Уходит снег.
приходит счастье.
Спасибо Господу за всё!

***
А бутылка не допита,
но судьба моя отпета…
Тесто сбито,
карты биты,
остаётся кануть в Лету.
Только есть одна отрада:
что бы в жизни не случилось-
сердце верит в Божью правду
и в святую Божью милость
И, меняя ненероком
крест и меру на безмерие,
всё равно я каюсь Богу,
сохраняя в сердце веру;
и врастаю, как нарочно,
в узкую лазейку света
между будущим и прошлым,
между смертью
и бессмертьем!..

 
 
Фаина Зильп (Австралия)


                    Ты же в правде Своей будь милостив
                      к сынам человеческим!
                                    Псалмы Соломона, 9:8.


Разметала нас судьба по разным странам.
Зов Израиля - двусмысленная милость.
Песня арфы черепашьей не слышна нам.
Жаль, что музыка псамов не сохранилась.


"
Их читают нараспев не под обстрелом
Нападающих на землю Соломона,
Заслоняя чад своих усталым телом
В ожиданьи грозных труб Иерихона.

Мир не вымолить - сражаться остаётся
За свободу сини неба от снарядов.
Вот и музыка псалмов давно не льётся
В поддержании молитвенных обрядов.

Мы не ропщем. Он не сжалится над нами.
Но любовь дороже зрелищ да и хлеба.
Слово Бога, закреплённое псалмами,
Отразившись, возвратится снова в небо.

                                        

              *  *  *

Набирая ускоренье,
Жизнь помчится, как с горы:
Свадьба, дети и старенье -
Всё по правилам игры.

Не отсрочить осторожно,
Чтоб продлить всех вех успех.
Из неё со смертью можно
Только выйти раньше всех...

Что за слалом! Оглянуться -
Равносильно: вдруг упасть,
Бывшим счастьем обмануться,
Чтоб в тоску о прошлом впасть.

Повторенью не случиться:
Жёстких правил не попрать.
Раз шагрени - истончиться,
Остаётся: доиграть.


                    *  *  *
                            Two roads diverged in a wood, and I,
                            I took the one less traveled by,
                            And that has made all the difference.
                                                                               Robert Frost,
                                                             "The Road Not Taken".
Мы - подданные чуждых стран,
Мы - отданные боли ран,
Но несогбенно гордый стан
Неприхотлив.

Мы - сбившиеся с пути,
Мы - брошенные в степи...
Нас не вернуть и не найти:
Ушли в отлив.

Мы - смывшиеся без следа,
Мы - высохшая вода.
Рок к эмигрантам навсегда
Предубеждён.

Мы - скомканные судьбой,
Мы - преданные собой!..
И ностальгией сердца сбой
Был предрешён.

Мы - длящийся вечно шок,
Мы - горестнейший ожог,
Но нас стирает в порошок
Рука молвы.

Мы - памятливый запас:
Мы - время уже без вас.
И только худшие из нас
Не таковы.

Мы - подданные разных стран,
Не принявшие новый храм;
Гостеприимен чуждый стан 
Не до конца.

Мы - призванные догореть,
Но стен родимых не согреть.
...А всё мечтаем умереть
В земле отца.


                *  *  *

Наши тени больше нас:
На земле, на стенах зданий
Удлинил во много раз
Вечер в сонме угасаний.

Наши тени больше нас.
Но что скажут о нас после
Не заменит блеска глаз,
Когда мы стояли возле.

Наши тени больше нас.
Мы не те, кем нас считают:
По делам, по тону фраз
В нас себя порой читают.

Наши тени больше нас:
Нас не станет, но, как эхо,
Будут длить о нас рассказ,
Будто нынче он - помеха...

Кто при жизни славой спас?
Не для многих эта роскошь.
Наши тени больше нас? -
Разве видят в полный рост наш?!.


                         *  *  *
                                                                       F.
Никогда - никому: всё таила в себе.
Лишь в стихах обращалась я к Богу в мольбе,
Зная тщетность подобных призывов своих,
Чтобы голос мой, робкий и так, слабо стих.

А сейчас и плотину прорвало уже:
Как таить изверженье вулкана душе?
Лава всё выжигает, как смерть, на пути -
И ростков, что сажала, теперь не найти:

Сажа, угли... Вот, разве что, тлеет душа,
Всё опять разрешая и суд не верша,
А себе оправданье ища - и тебе,
К Богу вновь обращаясь в истошной мольбе

О возможности нашей "погрязнуть в грехе",
Им - очистившись! Дальше - идти налегке,
Посвящая себя всем житейским делам
И влача свою память "с грехом пополам".

...Ещё гибнем, накалом страстей сметены,
Под обвалом горы, под трухою стены:
Мы - сластёны, - никак не прервать этот пир!
Но гурманы - на мушке: жесток жизни тир.

Мы опомнимся скоро - насытив тела,
Воплотив то, что гнал ты, и то, что - ждала...
...Пепелище. Его ты - предсказывал нам
До подземных толчков, разрушающих храм.


                          *  *  *

Нисколько не трясина и не ров -
Пригодная для жизни, не пустыня -
Ещё одна страна... Привычный кров,
Но нету той первичности отныне:

Нет вздрагиванья сердца от струны
Причастности к судьбе; есть - проживанье,
Всего лишь география страны:
Нет общности беды переживанья.

...Вот так и кочевали племена,
К - хорошим - привыкая переменам.
Недаром память - детская - дана,
И нам не приспособиться к подменам.

Так янет к преступленья месту - вновь...
Да мы и преступили. Не границу,
А - больше: словно предали любовь.
Из книги жизни - вырвали страницу.

Не вклеить лишь назад. Долг не верну.
И голос мой с отчизною простился.
...А после все уйдём мы в ту страну,
Откуда ни один не возвратился.



               *  *  *

Не оскудеет речи дар,
Не высохнет река,
Пока божественный радар
Нас судит свысока;

Пока Он - нами - говорит:
Не с нами, а - за нас.
К себе влечёт, как материк
И как пророка - глас

Из запредельной пустоты
Пустыни, с высоты
Горы - нездешней чистоты,
Невнятной частоты.

Внимаем немо мы Его
Всевластности одной.
Оденет он себя Нео-
Палимой Купиной,

Терновым вечности кустом,
Души святым огнём.
И в укрывательстве пустом
Себя мы видим в Нём:

О Нём мы судим по себе,
Приписываем гнев.
"Великий Гудвин, где ты, где?" -
Мы молим нараспев

И ищем страх в своей душе.
Явленьям несть числа!
Цветной картон, папье-маше -
"Очарованье зла"?

Пророков слабы голоса,
Ведь глас - неповторим.
Личин так много! Чудеса
Мы сами и творим.

Не оскудеет речь! Но на
Уста кладёт печать -
Он исчезает дымкой сна,
Чтоб нам не отвечать.

 
 
Яна Кане (США)

 

Глина

Как луч, преображённый витражом,
Как воздух, в слово перекованный в гортани,
Душа желает влажной глиной стать,
Во всём покорной всемогущей длани.

И пусть потом - пройти через огонь,
И век служить, и не копить заслуг.

Она желает, и творит себе сама
Предназначение, и гончара, и круг.

***
Печалью жажду утолив, весельем - голод,
Свободен тот, кто всё простил. Он снова молод.

Ему не в тягость дальний путь, открытый взору.
И ясен свет, и внятен зов его простора.

Вечер

Погружаясь в сумрак,
Как в воду,
Освобождаюсь от груза
Памяти, слов, имён.

Осязанье, слух, обонянье
Опережают зренье.
Явь раскрывает объятья,
В себя принимая сон.

Был бы Бог, я б молилась,
Слушал бы ангел - пела.
Но я ощущаю рядом
Лишь вечер да тишину.

И я, как дельфин, выдыхаю
Безмолвную благодарность,
Всплывая и вновь погружаясь
В мерцающую глубину.


***
           Тате Гаенко

Я не верю в Бога твоего.
Я не слышу голоса Его.

Но глядит стихов твоих окно
В мир, где всё Ему посвящено.

И, лицо приблизив ко стеклу,
Я шепчу Ему твою хвалу.

***
Нас боги обжигают, как горшки,
И мы вопим, и молимся, и молим.
Но не вольны избавить нас от боли
Из глины слепленные нами же божки.
Поскольку для того, чтоб стать Богами,
Они должны пройти сквозь то же пламя.


***
Оставь, оставь… Что было, то прошло.
Что не было, тому уже не сбыться.
Пытаться подсчитать добро и зло -
Напрасный труд.
                              …Взмывает в небо птица
Над остовом готического храма.
Не здесь, а в Лиссабоне. Не сейчас,
А в памяти. Всё остальное - рама,
Стремленье заключить и подровнять                              
Безмерное.
                            …Премудрый свинопас,
Который тщится сделать состоянье
На перлах, свиньям брошенных, смешней
И бестолковей всех своих свиней.

Двойник заслуженной награды - подаянье.
В дарёной жизни не считают дней.


***
Торговцы счастьем, продавцы спасенья
Грозят и зазывают: «Выбирай -
Душа иль тело, вечность иль мгновенье,
Дорога в ад или тропинка в рай».

Но страха и надежды не тая,
Познает дух, уверится сознанье,
Что вышит по канве небытия
Единой нитью весь узор существованья.

 
Корепанов Валерий (Москва)
 

 

ДОРОГА К ХРАМУ

А не те, кто льстят, и не те, кто пишут...

Кто я? Куда иду,
Постигая смысл дороги бытия?
Где я? В каком краю
Я найти смогу пылание огня?

"

Что я? Что в себе несу,
Что отдам я людям, подарю судьбе?
Если
     в моей стезе
Места нет душе, места нет тебе?


Однажды
   В тиши полей,
В замках чудотворных,
В долине света
            Задал
  Вопрос себе
о мечтах задорных
и о планетах...


Как же
   найти себя,
     как не растеряться в дебрях пустозвонных?
Дважды
   не пасть, губя
Даже не себя, а свои законы....

Весел, но одержим;
Грустен, но, наверное, похожий
      где-то, в глубине души,
На твои стихи - странный тот прохожий!

Близок, пусть одинок,
Грустно улыбается, мило смотрит:
Низок его поклон
Старшим, что молят о нем плачем мокрым.

Как же
не потерять,
     то, что не дано,
   то, что мы не ценим?
Так же
не суждено
        цельно оценить то,
   что мы заменим...


Звезды
 хранят тепло,
       слезы, очертания, мысли, сказки...
К счастью, нам повезло
        в том, что не продались мы еще за "сластье".

Масти
   не поменять,
Не опередить спринт и темп лавины:
В пасти
        зла и огня
Время не подвластно переменам жизни...

Я
   останусь для тебя
Искрою чистоты,
С которой ты..
Ценишь, не сужая лад,
Смотришь, не опуская взгляд,
Любишь лагуной теплоты,-
А не те, кто льстят, и не те, кто пишут...

Души твоей потемки

                   Хранить его души потемки…

Души твоей потемки
Как «залежи» котомки, -
Не заглянуть...
Но если только горьки
Переживанья, - стойки
Вы будьте, - Будь!

Радость
Нам навевает сладость -
Следы добра.
Только не прогадать бы
                       гадость
в твоих мирах.

Я же
не ощущаю кражи
Моей души.
Только
ты
почему-то важен,
И только ты...

Ты же...
Ты доверяешь тайнам
Моим - сундук.
Вижу, что доводам случайным
Ты - как паук.

Ты
     поглощаешь горизонты,
Ты проникаешь в сердце.
Все знаешь обо мне.
Я же
лишь знаю твое имя
И то, что ты мне важен...
И я горю в огне.

Я
понимаю - расплавляюсь,
В невесомость распыляюсь:
      На мелочи, на сон.
А все - оттого, что я не знаю,
Что повелел мне разум
И для чего рожден.

Я, словно каторжник в пустыне,
Ищу в своей гордыне
Оазис красоты.
Может, мне нужно усмиренье,
Тепла, любви, а "мнение" -
изложишь ты...

"Стой! Ну, остановись, послушай,
Ну, не затыкай же уши...
Что ты творишь?
Ты...
   ты себя, мой друг, не слышишь,
Ты о "мнениях" лишь пишешь
И ты... паришь".
...
Небо
обожглось осенним светом.
Засиял в зарницах ветер,
но ты не плачь:
Ты…
ты рожден Творцом "для моря",
Чтоб любить себя и вскоре... -
Счастливых мачт!

Что такое Храм 

                           Вирши как трофей

Что такое Храм, что такое дорога?
Храм нерукотворный в душе - от Бога.
Заревом пронизан, окроплен росою,
Маревом весенним и ... красотою!

Что такое Храм, что такое - завеса,
Таинства души, в которой мыслям тесно?
Как не прогадать в мирозданьях силу, -
Ту, с которой мы молодыми были...

Как вернуть время, как не потерять дни
В круговерти лет, в суете обид.
Окропи
     черствость людских сердец:
Таинство святой воды, отца завет.

Магия
  твоей любви, взгляда -
Храм моей энергии, моя отрада.
Ласково я отворю двери:
Вирши как трофей; тебе мои перья!
 
 
Татьяна Щёголева. (Нью-Йорк)

 

Жена Лота

«...Жена же Лотова оглянулась позади него,
и стала соляным столпом».
БЫТИЕ гл. 19

Под зноем, соли солонеe,
Одна который век подряд.
Кто скажет ей, что было б с нею,
Не оглянись она назад?

"
А мы, гонимые ветрами,
Бредем по жизни наугад.
Но как узнать, что будет с нами,
Когда посмотрим мы назад?


Весенний бред.

Весна, листвы прохладной трепет.
А ты внимателен и строг.
И что тебе мой детский лепет,
Наивный вздор, невнятный слог?

Ты в эту ветреность погоды
Прости мне мой весенний бред,
Прими его, как прихоть моды,
Как водных лыж бегущий след.

И теме, выбранной попутно
Значения не придавай.
Она проста, сиюминутна,
Как этот ветер, этот май,
Бежавший утром из-под стражи,
Как этот голубь на часах...

Смотри в глаза, они все скажут...
Узнай себя в моих глазах.



С тобой

Я хочу с тобой как в детстве покататься на качелях
И быть может еле-еле прикоснуться к облакам,
Я хочу с тобой смеяться, чтоб смешинки зазвенели,
Чтоб прохожий улыбнулся двум беспечным чудакам.

Я хочу с тобой умчаться на санях в разгул метели,
Чтоб кружили в вальсе ели, белым золотом соря,
И ажурные снежинки нас касались еле-еле,
И на трезвую запели а капеллa егеря.

И в поход с тобой собраться по весне под звон капели,
Чтобы птицы громко пели над прозрачною рекой.
Ты мне скажешь – это просто. Это просто в самом деле:
За весной идти в апреле, а по жизни за тобой.

***
Обними меня, любимый,
У черты небытия.
В грустном жесте пантомимы -
Миг разлуки, ты и я.

Сны прощания беззвучны,
Ночь, дыхание зимы...
Мы с тобою неразлучны.
Это тени, а не мы.


***
Где-то там поют стрижи
Над рекою сонною,
Где-то плавают моржи,
В синий шум влюбленные,
А над нами этажи
Железобетонные.


Памяти родителей

Снежинки над городом кружат, сливаясь
С белесою дымкой ночных фонарей.
Сны ходят неслышно, земли не касаясь,
Я жду их прихода, я жду у дверей...
Я маму и папу во сне обнимаю,
Но миг этот краткий прервется сейчас.
Пора расставаться. «Вернетесь?» «Не знаем.»
«Скорей возвращайтесь, мне плохо без вас.»
По желтым бульварам, по улицам серым
Спешат до рассвета ушедшие сны.
Снежинки на землю ложатся несмело,
И тонет в тумане осколок луны.

***

Вот этой жизни печальный закон:
Кончился праздник, молчит телефон.
Вечер зеркальный застыл за окном.
Этот пейзаж мне как будто знаком:
Пара влюбленных стоит на мосту,
Сторож в ушанке заснул на посту.
Липы сутулятся там, под мостом...
Праздник вернется, вернется потом.
Книгу листаю, сажусь на диван.
Кажется глупым вчерашний роман.
 
Svetlana Bulik

 


Я
проклюнусь почкой нежной,
лепестки
сжав кулачком.
Распущусь
под солнцем вешним
ярким
маленьким цветком.
"
Или волею природы
стану яблоком в соку.
Сквозь
него янтарным мёдом
в
сладкой муке истеку.
Золотым
листочком клёна
упаду
в осенней мгле,
чтобы
почкою зелёной
вновь
родиться на земле.

***
Груз
обиды с сердца скинув,
у
черты добра и зла
золотую
середину
я
искала .... не нашла!

МАДОННА

Я
вся наполнена покоем.
Набух
сосок от молока.
Сейчас
нас в мире только двое -
- Я
и ребёнок на руках.
   
Там за окном то дождь, то вьюга,
   
То солнышко, то облака.
   
А мы всё смотрим друг на друга -
   
- Я и ребёнок на руках.
Ласкаю
тихо бархат кожи,
не
налюбуюсь им никак.
Мы
друг без друга жить не можем -
- Я и ребёнок на руках.
   
Сейчас он - центр моей вселенной.
   
Мой смысл жизни - он пока.
   
И мы счастливей всех, наверно,
   
Я и ребёнок на руках.
Мир
сотрясают злые войны,
проходят
годы и века,
а
мы так радостно спокойны -
- Я и ребёнок на руках.
 
 
Сергей Уткин (Кострома)
***
Пересчитай себя купюрами
И взнос прилавку изложи!
Ты издан весь макулатурою
И роздан бакалейной лжи!

 
А я куском стихотворения
Встаю с постели в Рождество,
Чтобы поздравить с Днём рождения
Его, как друга своего...
6 января 2011 года

***
Один верит в Бога анфас,
Другой верит в Бога в профиль.
Один руку чуду отдаст,
Другой Бога держит локоть.

На спущенном этаже,
Где мертвенная старуха,
Один пробежал в «уже»,
Другой — в отголоски духа.

И там, где кадильный дым
У окаменевшей веры,
Был Бог одному седым,
Другому являлся белым.
5 февраля 2011 года

***
Боже, выпиши нас отсюда!
Боже, выпиши наконец!
Не хочу потакать иудам,
Что вонзили тебя в венец.

Я скрываю в себе господне
Столько лет неужели зря,
Если душу в одном исподнем
Их потомки во мне узрят?

Боже, выпиши нас  отсюда!
Залечил меня мир в конец.
Я собой, как и прежде, буду:
Неподъёмен мне твой венец.
6 января 2012 года

***
Я расстроен - в дни не попадаю.
Жизнь свою ношу наперевес.
Мир вокруг я обзываю далью,
Прошлое - подножием небес.

Веры дни люблю я тихим слогом.
Настоящим рвет мои листы.
Дай поверить, что за хладным гробом
Выйдешь из-за сна кулисы Ты!
19 ноября 2012 года
***

На Земле , объятой болью нищей,
В бредящей палате средь беды
Плачет об убитом Боге Ницше,
Рвётся из грудинной немоты.

Вспоминает божеские очи,
Взгляд Его в горячечной ночи,
И не понимает больше ночи,
Стены клиник, эти кирпичи.

И не хочет он наук настольных,
Правды светлой, сумеречной лжи:
Он теперь вот понял лишь, насколько
Страшно, страшно Бога пережить.
26 декабря 2012 года

***

Распродажа Христа! Лик всего за пустяк!
Дама купит. Метро сцепит двери.
Только юности просто не верилось, как?..
А теперь моё просто не верит.

Просто знает, что дама положит Христа,
Сумкой бренной прикрыв на торшере,
Будет ночью она страсть навылет кричать,
Позабыв вновь откликнуться вере.

И мне тошно от тех, кто смеется грязней:
Нет, не мною смеются, не этим!
А смеются над тем, как же веруют в ней
Верой малою малые дети.

Мне за это б собой поклониться ей в пол,
Только скепсис извел меня в точку.
Я вникаю в пространство - я рад, что нашёл
Для тебя в себе  новую строчку.
25 февраля 2013 года

***
Я Бога своего по церкви не водил!
Нас с ним, как некрещеных, не пустили,
И дядька, посвященный дымку земных кадил,
Ушел чрез паперть в молчаливом стиле.

А служба напевала, по черному рядясь,
Красиво, однолико, однобоко.
Сейчас вот этот мастер своих пречерных ряс
Крестом железным оценил мне Бога...

Я Бога своего к церквам не поведу!
Пусть всем им жить без крестика негоже.
Мне - без Него, и с Ним я, а не с крестом уйду:
Он мне пока что крестика дороже!
26 марта 2013 года
 

 

 
Владимир Самойлович (Кфар-Саба)
 

 

И.Б.


Выбирая Отечество, надобно помнить о том,
Что на йоту не сдвинется, сколь ни раскручивай глобус,
Разношерстная твердь. И не станет сговорчивей Хронос.
И не выйдет, пожалуй, судьбу отложить на потом.
"

Брось ли якорь на рейде, наладь ли в пустыню стопы,
На Итаку вернись или прочь убирайся с Итаки-
Да пребудет в костях уже нечто от Вечности, как и
Да пребудут во все переезды в диване клопы.
Что же, выполни сальто вперёд головой, оттолкнись
От больного мирка, где кордоны, иконы, погоны,
Где во здравие мифа не жаль уложить миллионы,
Где усилий не стоят равно- кошелёк или жизнь,
Где неделю трясётся вагон к пункту Б на Тверской,
Строит глазки картошка в сырой паутине подвала,
Где по жопе тебе- чтоб дышал- повитуха давала,
Ангел бил по устам, чтоб забылся язык нелюдской.
Огляди, что имеешь. Опричь неуместных седин,
За душой- ни шиша. Да и перед- не так, чтобы очень.
Нерушимый союз оказался не слишком-то прочен.
Что там нынче у вас достают из широких штанин?
Выбирать не приходится. Если шальная звезда
Гонит по миру вширь в ожиданьи великого мига,
Либо- forte fortissimo пушек пиратского брига,
Либо- molto allegro причалить незнамо куда.
Лепетать на чужом, непонятном родном языке,
Что не даст порезвиться, хвостом уцепиться за рифму,
Открывать изумлённому слуху синкопы и риффы,
Полудохлую птицу-синицу держа в кулаке.
Но скажи- это так, или воображение врёт,
И, обросшая плотью, мечта нечиста и обманна?
Неужели выдумывать новые дальние страны,
Где и будет исполнено сальто ногами вперёд?

15.09.2000

Песенка Хеломского  клейзмера.

Чири - бири- тесто- вот это место,
Где не вместо - вместе Вечность и блажь.
Так ли много смысла - Днепр или Висла
Осеняет пейзаж?
Детвора на речке, старцы у печки,
В этом ли местечке - мир да покой,
Где по крышам лазал рыжий шлимазл-
Давний пращур твой?

Та же ветла, что и триста лет назад,
Неподвижно замерла у ворот.
Те же дела, тот же летний звездопад,
Тот же зимний восход…


Где найдётся дверца для иноверца,
Сердце с перцем - от сумы до тюрьмы,
Где ещё увидишь ласковый идиш
Над бедламом корчмы?
Возле синагоги - нищий, убогий.
Кантор строгий тянет в небо псалмы.
Ближе к Иордану - арфы, тимпаны…
Там, откуда мы.

Тысячу лет неизменные слова
Держат время в неослабной петле,
Ветхий Завет да пожухлая ботва-
Вот что мы на Земле.

Выбивали с детства это наследство,
Знали средство - раздели, да владей!
Только эта точка держится в почках,
Сколько ни худей.
То ли из местечка нету мосточка,
То ли точка - безысходный размер,
Вдруг из – под платочка маминой дочки
Глянет Агасфер…

2000.Лето.


Плач Израиля.

Глянь в окно поутру- пальма пялит ядрёные фиги,
Птицы сходят с ума, словно было, откуда сойти,
И светло как в раю, и ржавеют за шкафом вериги
Той поры, что теперь недосуг, неохота трясти,
Там, где Африка с Азией трутся от века боками,
Возле моря, в котором вода - только что не тверда,
Ты карябаешь ноги об обетованные камни,
Затирая рубцы берегов, где судьба да беда.


В этом сонном житье, где парадом командует брюхо,
Ждут лениво Мессию, уныло греша между дел,
И плывут над землёй раскалённые сумерки духа,
Воплотясь на земле миллионом распаренных тел.
По нежданно ожившей мечте о неведомых сушах
Ты в библейских блуждаешь сандальях, растерян и тих,
В изобилье плодовых дерев ты тоскуешь о грушах,
Потому, что милей околачивать именно их.


И отчётливо слышно, как в горних жужжит веретёнце
И шуршит волокно, отмеряя работы и дни,
Но во время привычных баталий за место под солнцем
Ты не думал, что драться придётся за место в тени.
В дальний угол застенчиво спрятав порывы благие,
Стать не выше цены на овёс и оплаты за труд,
И лечиться настойкой невежества на ностальгии-
Это проще, а главное - может быть- дети поймут.


Не смущаясь ничуть ощутимым присутствием свыше,
Ты живёшь неглиже, наобум, напролом, как нибудь,
Улегаются бури и громы всё тише и тише,
И уже безразлично - что Крестный, что Шёлковый путь.
И, постигнув, что тщетны потуги допрыгнуть предела,
Не гони лошадей, ибо некуда больше спешить.
Мудрой немощью глянут осенние сумерки тела,
Воплотясь однозвучной тоской одичалой души.

20.05.2000

Самба для Тедди

Что тебя занесло в этот несостоявшийся рай?
То-то радости жить на весу между пивом и морем!
Отпусти-ка весло, мы с течением после доспорим,
Да кифару возьми, да красиво сыграй!
Что на суть бытия прилепился нелепый засов –
Хоть и грустно, да ладно, зато разумеешь отныне,
Что совсем не родня беспощадной свободе пустыни
Бесшабашная воля степей и лесов.

Вот арабская вязь жидкой тени на рыжей земле,
Вот серебряный абрис оливы на фоне заката.
Вот откуда взялась перспектива, что снилась когда-то,
Да поди, разгляди перспективу с колен.
И жиду во Христе, и тому, на кресте, недосуг
Осознать, что сопение в спину – жестокое дело.
Оперится юнец, да возьмёт ли, пускай неумело,
И нездешнюю речь и натруженный лук?

Ты – почти Робинзон, ты без Пятницы, ты -  обречен
Покориться слепому закону царицы Субботы.
Да не лезь на рожон, неужели ты всё ещё что-то
Доказать собираешься списком измен?
Раскуроченный сон. Полночь вязкая, как карамель,
Отчего обостряются запахи, образы, звуки.
В тишину погружен, ковыряет Орфей близорукий
Зазывающий ритм чужедальних земель…

30.09.2001.

Стеклянная  элегия.

Дым Отечества - пачка мятая,
Русский дух нищеты и луковки,
На газетке – ноль - семь початая
Оплывает слезой на буковки.
Вишь, янтарная рыбья мумия
Бьётся мордой о стол, сердешная,
И тоска над похмельным ульем и
Безнадёга висит кромешная.
Муха тычется со старанием
В стенку, с коей твердят напрасно,
Мол, принесение с распиванием-
Суть явления безобразные,
Маня пьяная в грязном фартуке
Тащит в мойку Граали мутные,
И галдят, источая запахи,
Века бледного дети блудные.
Распивающий приносящего
Бьёт по лысине в упоении,
Натуральность происходящего
Вряд ли ставится под сомнение.
Леса шорохом, моря брызгою
Не унять маяты- страдания,
Но – фанерно - стеклянной призмою
На окраине мироздания.
И куда ты, болезный, денесси,
Если вычислен век заранее,
 А ты гой еси, аль ты гей еси-
Так ведь все равны перед Манею…
Креозотный душок на станции,
Вдоль путей ходят гуси наглые,
А за лесом, поди-ка - Франция,
А за морем, гляди-ка - Англия…

          
01.08.2000

Где-то возле Пифагора

Если у Б-га отнять убогого,
То вычитанием из почитания
Можно лишиться того немногого,
Что причиталось.  Хотя, заранее
Зная о минусе боле пристава,
Можно, казалось бы... Впрочем, незачем:
Сроду на грабли ходяше истово,
Он же довека пребуде неучем.

Право же, пастырь не хуже пластыря
В смысле ухода за нервной почвою
К чёртовой матери. Разномастные
Папы с имамами непорочного
Не порождают и при сложении.
Ну, нахватай индульгенций дюжину,
Ну, накропай исполать скаженному,
Да заодно cura te  недужному -

Так, умножая пустые сущности
( "Мысль изреченная..."- вот и маемся),
То полагая догнать упущенное,
То уповая на пап с имамами,
Смирно бредём, бубенцами звякаем,
С милого дела до прорвы адовой,
Не разбираем дорожных знаков и
Не разумеем того, что надо бы,

Видимо, бросить резьбу по глобусу:
В части деления по причастности
Частного нет и не будет. Попросту
Разные мифы. И чем несчастнее
Нищие духом и плотью скорбные,
Такожде сирые и убогие,
Тем откровеннее зов соборности,
Тем неизбежнее тяга к Б-гу.

24.07.2008

Героическая баллада

В том краю, где по отчеству кличут,
Словно перст из присловья – один,
Поживает Василий Филиппыч,
Неприметный такой гражданин.
Ни повадкой, ни статью не вышел,
Щи да каша, родимый пейзаж,
Голубиное детство на крыше
Да в каптёрке чего-то с “о-аш”

(Говорили, но он не запомнил) –
Вот и всё, что читается на
Неказистой наличности. Он не
Понимает –  его ли вина? –
Что безбожно судьбой обокраден,
И безропотен, ибо привык.
Обитатели спальных окраин
Очень часто, увы, таковы.

Вот, на небушко жмурясь рассеянно,
Волочит из магАзина он
Два фугаса дрянного портвейна
Да метровый французский батон –
Эка невидаль! Где же тут искра?
От чего бы заняться стишку?
Про героя положено выспренно,
Чем цепляться к его портвешку  –

“Героический труд – раздеваться,
Означая собой результат,
Воплотив абсолют (“Голый Вася” –
И понятно, о ком говорят!),
И стоять эксгибиционистом
Во пространство-временьи пустом,
Салютуя срединным, нечистым,
Одиноко воздетым перстом! ”


09.02.2004

Притча из новых.

По причине вековой немоты ли,
Хладнокровие виною тому ли,
Только рыбы всем настолько постыли,
Словно бабушки у всех утонули.
Отыщи-свищи-ка корни традиций!
Пережившему волну пертурбаций
Проще ино же от жабр откреститься,
Чем до донных отложений добраться.

Вот и вышло – до нелепости, ибо
Перегибы суть удел неофитов –
Затвердили по складам: «Мы не ры-бы!
Ры-бы не-мы!» Ну, а мы-то? А мы-то!..
То-то гонору у нас, то-то форсу!
По закону, что придумали сами
Остаётся только плюнуть и бросить,
Не соваться в наш эдем лучезарный,

Ибо легче дромадеру пробиться
Сквозь игольное ушко, не снимая
Бедуина со спины… Только рыбство
Неохотно от себя отпускает:
Кто за тридевять пустынь по Мессию,
Кто по капле, не спеша, по вот столько,
Кто, в тоске по длани твёрдой и сильной,
Разминает плавники втихомолку.

Ино скажем: умерщвление плоти
Вдоль по Лысенко, до точки конкретной,
Отвергается натурой и к проти –
Вуположному приводит эффекту.
Ни по роже не суди, ни по коже,
Дело вкуса, дело прикуса. Ясно,
Что на рыб уже – тьфу-тьфу – непохоже,
Точно так же, как – тьфу-тьфу – и на мясо…

21.08.2005



Оглавление журнала "Артикль"               Клуб литераторов Тель-Авива

 

 

 

 


Объявления: