НА ТЕПЛОХОДЕ

    
     Здоровяк лет тридцати, в потертых джинсах, в рубашке с короткими рукавами, в сандалиях на дырявые носки, с мешком на плече - натуральный бич. По календарю конец лета, но острова - не Крым, здесь не загорают.
     -Откуда яблоки? - спрашиваю
     Запах по каюте распространился неимоверный.
     -Надо же что-то есть в дороге. До материка два дня плыть, а денег мало.
     -Но фруктов на островах нет, даже с овощами проблема.
     Я настаивал на ответе, одуревая от яблочного аромата.
     -Здесь только полмешка яблок, - не раскололся попутчик. - Остальное - книги.
     Он полез в мешок ручищей и захватил сразу несколько яблок и увесистый том в коленкоре.
     -Угощайся, сержант.
     -Спасибо.
     Я взял книгу и яблоко. Яблоко надкусил, книгу открыл произвольно - стихи.
     -Меня зовут Порфирий, - сообщил бич. - Я на материк плыву. У меня там баба хорошая - больше года не виделись. Может замуж вышла?
     -Могла и выйти.
     -Жаль - у нее квартира, она поварихой в столовой работает.
     Порфирий явно расстроился.
     -Любишь стихи? - спрашиваю.
     -Люблю, я сам сочиняю.
     -Например?
     -Длинных я мало пишу - в основном короткие. Например: «Появился аппетит, сигарета не претит». Правда, я не курящий.
     -Пойдем в ресторан, - предлагаю, - деньги есть.
     -Обязательно. Только носки заштопаю...
    
     -Максимум, сухого, - согласился в ресторане Порфирий, - я вообще-то не пью.
     -Солдату спиртного не дам, - сказала официантка, - права не имею, разве, что в стакан налью и киселем закрашу.
     -И мне закрась, - попросил Порфирий.
     -Зачем? - удивилась она.
     -Потому, что я не пью.
     -Придурок, - сказала официантка неслышно - одними губами.
     -«Налила твоя рука вместо водки - коньяка», - процитировал Порфирий. - А еще, такое: «Кружка старой медовухи согревает даже ухи».
    
     -В отпуск еду, по телеграмме, - сообщаю ему. - Срочникам на островах отпусков не дают, но теща организовала через знакомого военкома.
     -Ты домой звонил? - спрашивает Порфирий.
     -С острова не позвонишь, но судя по телеграмме, я теперь папаша.
     -Выпьем за наследника, раз уж тебя угораздило...
    
     На палубе хорошо.
     -«По мощеной мостовой едет транспорт гужевой», - говорит Порфирий. - Может быть и «легковой», и «грузовой», а про водный - как-то не довелось.
    
     -Видишь, девочки-официантки? Та, что справа - нас обслуживала. Познакомимся? - предложил он.
     -Я, вроде бы, к жене еду...
     -Давай-давай, случай-то какой - пока мы одни в каюте. Ночью остановка - обязательно кого-то подселят.
     Вечер, море-океан - красота. Подсели на скамейку.
     -Давно плаваем, девушки? - поинтересовался он.
     -Отвали.
     -Хотите, отгадаю как вас зовут?
     -Ну?
     -Вы Люда, а вы Таня.
     -Неправильно.
     -Хотите, стихи? - спросил Порфирий и сразу же прочитал: «Горячо люблю блондинок, аж до самых серединок».
     -Чушь, - сказали обе.
     Поэзия не прошла.
     -Хотите, я себе живот зашью?
     -Это как?
     -Просто, возьму и зашью.
     Порфирий вытащил из за воротника иголку с ниткой, расстегнул рубашку, оттянул кожу на животе, проткнул, протащил нитку, еще раз проткнул... Они смотрели - заколдованные.
     Вдруг раздался крик. Завыла сирена.
     -Там! Там! - загомонили не Люда и не Таня.
     Возле поручней другая девушка вопила истерично. А рядом с ней, на палубе, мужские тапочки без задников.
     -Невеста его стоит, а он прыгнул! - причитала не Люда.
     -Прыгнул! Поругался! Напился! - повторяла не Таня.
     Сбежались, бросили спасательный круг. Долго теплоход ходил возле злополучного места. Шарили прожекторами по воде. Даже спасательный круг пропал из виду.
     -«Аппарат у нас хреновый, несмотря на то, что новый», - сказал Порфирий.
     -Это о чем?
     -Так, к слову пришлось.
     -Вода холодная, - говорю. - Мы на острове ставим сеть с камней, а в море не лезем.
     -Спорим, подтянусь на перекладине сорок раз? - предложил Порфирий.
     И подтянулся сорок раз на неудобной металлической балке.
     -Ты-то как не мерзнешь в одной рубашке? - спрашиваю.
     -Я-то йог.
    
     Утром показался материк. То ли потому, что капитан решил наверстать время потерянное на поиски незадачливого жениха, то ли из за того, что погода испортилась и больше теплоход никуда не заходил - прибыли раньше, чем предполагалось.
     -Если не получится с подругой-поварихой, - спрашиваю, - вернешься на острова?
     -Скорее, на материке работать устроюсь, - говорит Порфирий. - Надо бы осесть и написать поэму. Начало готово: «Тому, кто не в ладу с эпохой, да так, что плохо самому - поскольку той эпохе по фиг все то, что дорого ему...». Умный, конечно, поймет, что там не «по фиг» должно читаться, а иначе, но я принципиально не матерюсь.
     -Будь здоров, Порфирий! Может быть, еще встретимся...
     -Может быть и встретимся. Только я не Порфирий, а Никодим - а Порфирием назвался, чтобы интересней было.
    
     2001