*
Если зажмуришь глаза как трехлетний, то мир исчез –
выдохся или откинулся – вышел вон.
Если еще конкретнее, чтоб никаких чудес –
тыквы-кабриолета и звездных войн.
В самое нёбо севрюге вонзился большой крючок –
Тянут-потянут передовики труда.
По ленте Мёбиуса невеселый ползет жучок,
спросит: идти куда? – говорят: туда.
Можешь проголосовать, или можешь не голосовать –
даже соски проколов и набив тату.
Это стихи про жуков и улов, и диван-кровать,
также они про любовь и сады в цвету.
2011
*
Зной такого типа есть,
что не можешь спать и есть,
зной, что пресекает блажь
погулять, сходить на пляж,
зной, что из водителей
делает вредителей,
зной, что делает зверей
из отцов и матерей.
Безальтернативный зной
накрывает белизной –
столь невыносимый зной,
что я сам дурной и злой.
Кто ж бывает радостный
в зной сорокаградусный?
2011
*
По банальному примеру
тех, с кем шел в одном строю,
наконец-то прожил веру
в непосредственность свою.
Не вставал на пьедестал –
тунеядствовал нечасто –
для родных и литначальства
быть поэтом перестал.
Вот – выращивал приплод.
Вот – зашкаливали нервы.
Вот попался на развод
кроликов и прочей нерпы…
Не вопрос "Кто виноват?" –
50% с носа.
И "Что делать?" – нет вопроса,
так как выбор маловат.
Всё жене? А всё же – не…
Вот же – пьезозажигалка.
Впрочем, ничего не жалко.
И ни холодно, ни жарко –
даже если всё жене.
Помахав рукой дивану,
уходил как Лев в саванну.
Хоть и было тяжело,
поболело – зажило.
2011
*
ПАДАЮЩИЙ АНГЕЛ
Не на самолете пребывал в полете –
волен-поднебесен, крыльями махал.
В групповом полете – что вы там поете?
Я подобных песен даже не слыхал.
Там, на самолете, пиво в креслах пьете –
поглощая хавку, реешь не устав.
Можно спать, летая – время коротая,
и читай хоть Кафку, хоть ООН Устав.
Сквозь эфира нетто, бесконечность лета,
неподвижность света, херувимский хор,
ощущаю это – запах винегрета,
свежая газета, праздный разговор.
Если им не мимо – долетят до Рима,
Иерусалима… Или до Минвод.
И вопрос витает: что ж меня мотает? –
кто из нас летает, кто из нас живет…
***
Хорошо кружиться над аэропортом –
будущее есть на пару-тройку дней.
Брошу пить и стану заниматься спортом,
то есть, перестану – вспоминать о ней.
Между прочим, всяких предложений масса –
хоть почти не молод и слегка пузат –
может, получу я крылья бизнес-класса,
или те, что были тридцать лет назад…
Таковы мечты и всякие надежды…
Кто не очарован на свою беду,
залезает утром в холод спецодежды,
чтобы не испечься в собственном аду.
В собственном аду мы грузим вагонетки,
не страшась когтей, но как-то без затей.
А тебе же падший ангел нужен в детки,
кроме всех законных – признанных детей.
2011
***
Вся наша жизнь – икра, хорошее спиртное,
кино по DVD, девчонка в неглиже,
еще – окно на пляж… Короче, все такое…
А прочее не жизнь – проверено уже.
Все потом – а потом… Проверено и это –
хоть рифмы высекай по камню долотом…
Ты укажи на том приличного поэта –
и там же прочитай, что у него потом…
Наверно, возразишь: что, собственно, не дело –
и отроду дано, и надо заслужить...
Была такая жизнь, пока не надоело
и жить – как умирать, и умирать – как жить.
2011
***
Почему не уйду по-английски,
упираюсь, допившись до черта –
потому, что хорошее виски
повкуснее хорошего торта,
потому, что цыплята на гриле
золотистою пряною тушкой…
Потому что и мне говорили:
"Я люблю эту позу – с подушкой…"
В основном, пребывая в миноре,
не имея кумиров в фаворе,
я люблю Средиземное море –
ну, почти что, как Черное море.
Что стихии страшны-окаянны,
и несут несусветное горе,
понимаю, но было бы море…
А еще – я люблю океаны.
И подумалось мне возле склепа,
что на кладбище Сен-Жан-де-Люза:
"Жизнь прекрасна, смешна и нелепа,
в рамках этого Евросоюза –
где наевшись, напившись до дури,
ты безвизово можешь кататься,
а дойдет до грозы или бури,
можно зонтик купить у китайца".
2011