КОМНАТЫ ДОМА СКОРБИ
В ночь скандального сеанса в театре Варьете в клинику Стравинского поступают два пациента: Никанор Иванович Босой и Жорж Бенгальский. Их помещают в 119-ю и 120-ю комнаты соответственно. 117-я и 118-я заняты еще раньше – Иванушкой и Мастером.
А в соседних комнатах – 116-й и 121-й – есть кто-нибудь? Ну, насчет 121-й – это еще вилами по воде писано, что она вообще существует.
Но 116-я-то должна быть? Должна.
Благодаря выкрикам Никанора Ивановича "тревога передалась в 120-ю комнату, где больной проснулся и стал искать свою голову, и в 118-ю, где забеспокоился неизвестный мастер...
Из 118-й комнаты тревога по балкону перелетела к Ивану, и он проснулся и заплакал.
Но врач быстро успокоил всех встревоженных, скорбных главою, и они стали засыпать".
Тревога перелетела к Ивану, то есть в 117-ю комнату. Ну, а дальше-то, в 116-ю, почему тревога не полетела? Почему все встревоженные, скорбные главою сосредоточены на участке со 117-й по 120-ю комнаты?
"После этого Ивана Николаевича повели по пустому и беззвучному коридору..." Да. Пустому и беззвучному. Пустует этаж. Пустует 116-я, пустуют и комнаты с меньшими номерами.
Итак, в ночь с четверга на пятницу, с поступлением Босого и Бенгальского, больных стало четверо. До того, в течение примерно суток, их было двое: Иван Николаевич и Мастер. А еще до того, то есть до ночи со среды на четверг, во всем этаже был единственный больной – Мастер.
Но зато в пятницу привезли на трех грузовиках служащих Ваганьковского филиала, и "профессору Стравинскому удалось их привести в порядок в течение двух часов времени путем каких-то впрыскиваний под кожу".
Где им делали впрыскивания? В приемной? Вряд ли. Уж не разместили ли их в пустующих комнатах того самого этажа – тихого, загадочного?
А может, их разместили на других этажах?
* * *
Ключевой вопрос: сколько этажей в доме скорби?
Прямого ответа текст романа не дает. Но по разным косвенным признакам можно установить, что – один.
1. Слово "балкон" употребляется в разных падежах, но всегда в единственном числе: "Я стащил у нее... связку ключей и, таким образом, получил возможность выходить на общий балкон, а он тянется вокруг всего этажа".
"Вот лето идет к нам, на балконе завьется плющ, как обещает Прасковья Федоровна" и т.д.
2. В вещем сне Маргарита видит "зданьице" (аналог дома скорби) явно одноэтажное: "не то оно – отдельная кухня, не то баня". (Заметим кстати, что Маргарита видит одно здание. И во всем романе нет никаких указаний на существование других зданий, других корпусов – кроме одного-единственного выражения: "Номер сто восемнадцатый из первого корпуса". Но и здесь, строго говоря, из того, что корпус назван "первым", не следует, что есть и второй. Поэтому можно считать установленным, что клиника Стравинского состоит из одного-единственного корпуса).
3. В тексте отсутствуют какие бы то ни было упоминания о ступеньках, лестницах, переходах, лифтах, других этажах и т.д.
4. При изображении прощального визита Мастера и Маргариты к Ивану пропущен этап выбора визитерами нужного этажа: "Он узнал сразу в пелене дождя здание клиники Стравинского... Они снизились в роще на поляне, недалеко от клиники...
Мастер и Маргарита соскочили с седел и полетели, мелькая как водяные тени, через клинический сад. Еще через мгновение мастер привычной рукой отодвигал балконную решетку в комнате № 117-й..."
Итак, дом скорби – одноэтажный (с высоким кольцевым балконом; высоким – чтобы не могли забраться снаружи).
Но в таком случае возникает вопрос о структуре номера палаты.
"Установилась традиция", что трехзначные номера институтских аудиторий, больничных палат, гостиничных номеров и т.д. имеют следующую структуру: первая (крайняя слева) цифра означает номер этажа, а оставшееся двузначное число означает номер комнаты на этаже.
Но против такой структуры номера в клинике Стравинского говорят три соображения.
Во-первых, в клинике всего один этаж. Поэтому необходимость указывать отдельной цифрой номер этажа – отпадает.
Во-вторых (см. "Свидетель находит автора"), клиника Стравинского открыта Воландом и предназначена только и исключительно для лечения лиц, чьи душевные болезни и расстройства – от нечистой силы (к таковым лицам относится и Мастер). Особый статус клиники и ее особая цель могут сказаться и на структуре номера палаты.
В-третьих, среди упоминаемых в романе номеров палат есть номер 120-й. Число 120 – значимое, оно кратно сакральному числу 12: 120 = 12 х 10. Было бы жаль, если бы такое интересное число оказалось на поверку тривиально-скучным 20-м номером 1-го этажа.
А теперь пришло время задать второй ключевой вопрос. Сколько этих несчастных, для лечения которых открыта клиника?
"Не говоря уже о четырех сожженных домах и о сотнях сведенных с ума людей ..."
Сотни! И все должны пройти через клинику Стравинского.
И сразу же возникает третий ключевой: существуют ли в клинике общие палаты или же все палаты – одноместные, "отдельные"?
Палаты Иванушки, Мастера, Босого и Бенгальского – одноместные. Намек на наличие общих палат можно усмотреть в словах врача: "Ванна, сто семнадцатую отдельную и пост к нему".
Мы уже были в аналогичной ситуации, когда обсуждали вопрос о дополнительных корпусах.
Тогда: корпус назван первым; значит ли это, что есть второй?
Сейчас: палата названа отдельной; значит ли это, что есть общие?
И тогда, и сейчас ответ один: не значит.
Это во-первых.
Во-вторых, уровень обслуживания в клинике значительно выше, чем в "Метрополе". Не исключено, что в клинике вообще отказались от общих палат в пользу индивидуальных.
И, наконец, в-третьих – last but not least, – признав наличие общих палат и при полном отсутствии информации об их количестве и вместимости (числе мест), мы сделаем невозможной оценку пропускной способности клиники, а также – что еще важнее – вступим в противоречие с тенденцией к числовой ясности и обусловленности, столь явственно ощутимой в булгаковском романе.
В силу всего этого заключаем, что в доме скорби нет общих палат.
Таким образом, вырисовывается следующая картина. Клиника Стравинского представляет собой одиночный одноэтажный корпус, содержащий 120 одноместных палат, пронумерованных числами от 1 до 120. Несколько палат с номерами, примыкающими "слева" к числу 120, предназначены для лиц, чье лечение обещает быть длительным (можно выразиться по-другому: для лиц, играющих сколько-нибудь важную роль в романе – для подлинных персонажей, а не для статистов).
Основная же масса палат предназначена для участников кратковременных массовок – наподобие массовки с поющими служащими.
ЧЕМ ЧEPT HE ШУTИT
1. На два фронта
Как Воланд и его слуги относятся к христианству? Теоретически должны относиться враждебно: черти все-таки. Но, кажется, на самом деле отношение скрыто-сочувственное, не так ли?
Действительно, нечистая сила:
а) способствует написанию Мастером романа о Пилате и Га-Ноцри (см. "Свидетель находит автора");
б) делает невозможной не только сейчас, когда она забракована Берлиозом, но и в будущем публикацию антихристианской поэмы Бездомного (убивает редактора журнала и сводит с ума автора поэмы);
в) восстанавливает сгоревшую рукопись;
г) соединяет разлученных любовников и выполняет просьбу Га-Ноцри о даровании им покоя.
Следовательно, "вечно хочет зла и вечно совершает благо"? Нет, не совсем так. И даже – совсем не так.
* * *
Возьмем, например, пункт "в". Да, рукопись восстановлена. Правда, без заголовков... что-то там с заголовками (см. "Зачем горят рукописи"). Ладно, не будем придираться: восстановлена.
Ну, и сколько времени пребывала она восстановленной? И сколько человек ее, восстановленную, прочли?
Ответы на эти вопросы обуславливаются тем, как их понимать, в какой плоскости их ставить. Если вопросы ставятся как бы изнутри "Мастера и Маргариты", то рукопись пребывала восстановленной очень недолго. Ее восстановили в ночь с пятницы на субботу, в полночь. И в ту же субботу, вечером, ее сожгли вторично – и уже окончательно. И прочла ее одна только Маргарита.
А если вопросы ставятся "извне", то рукопись Мастера, восстановленную или нет, прочли миллионы людей – например, мы с вами, дорогой читатель. Ведь эта рукопись, в виде трех отдельных фрагментов – рассказа Воланда литераторам, сна Ивана, фрагмента восстановленной рукописи – является частью романа "Мастер и Маргарита".
Мы увидим ниже, что многие поступки Воланда и его слуг получают добавочный смысл, если рассматривать их "извне", то есть как "реплики в сторону" – в нашу с вами сторону, читатель.
* * *
В пунктах "а" и "в" речь идет о романе Мастера. Вот и давайте поговорим о нем – не о его двукратной гибели в огне и разовом восстановлении, а о нем самом, как о тексте.
Когда в середине шестидесятых годов прошлого века булгаковский роман, еще в усеченном виде, увидел свет, он поразил читателей главным образом – вставным романом Мастера. То, что вставной роман никоим образом нельзя было назвать "исторической прозой", никого не смущало. Больше того, это говорило в его пользу, ибо термин "историческая" в применении к прозе подразумевает некую второсортность. Точнее говоря, историческая проза может быть хорошей, но не может быть великой. "А тут – сама правда! Художественная, психологическая правда".
Что же, с такой оценкой, в общем, можно согласиться. Но вот вопрос: а христианская ли это правда? Мы не говорим сейчас о серьезных сюжетных расхождениях с Евангелиями. Мы говорим о стиле, об угле зрения на события. Вот, например, всюду, где христианская традиция сказала бы " распятие " (как действие), у Мастера сказано " повешение "; где традиция сказала бы " крест ", говорится " столб ":
- "...проще всего было бы изгнать с балкона этого странного разбойника, произнеся только два слова: " Повесить его";
- "Четверо преступников, арестованных в Ершалаиме... приговорены к позорной казни – повешению на столбах !";
- "За повозкой осужденных двигались другие, нагруженные свежеотесанными столбами с перекладинами". (Все-таки с перекладинами. Столбы с перекладинами – это кресты, не так ли? Но этого слова – " крест " – мы нигде не найдем. Впечатление такое, что по тексту написанного Мастером романа прошелся антихристианский цензор – Воланд.);
- "Да, для того, чтобы видеть казнь, он выбрал не лучшую, а худшую позицию. Но все-таки и с нее столбы были видны";
- "...вынужден был отказаться от своих попыток прорваться к повозкам, с которых уже сняли столбы ";
- "с ближайшего столба доносилась хриплая бессмысленная песенка";
- "– Молчать на втором столбе !"
- "Прошло несколько минут, и на вершине холма остались только эти два тела и три пустых столба ";
- "– А скажите... напиток им давали перед повешением на столбы ?"
Насколько нам известно, из всех христианских направлений и сект только "свидетели Иеговы" не считают, что Иисус умер на кресте, и отвергают крест как символ христианства. Это, а также отрицание Троицы и повышенное внимание к дохристианскому имени Бога – Иегова (Яхве) – сближает веру "свидетелей" с иудаизмом (последнее обстоятельство хорошо чувствовали германские нацисты, в период своего пребывания у власти подвергшие "свидетелей" жестоким преследованиям).
Левий хотел взвалить тело Иешуа себе на плечи, "но какая-то мысль остановила его", и, подчиняясь ей, он перерезал веревки и на двух других столбах, "и два тела обрушились на землю".
Похоже, что мысль, остановившая Левия, выглядела так: "Если в ком найдется преступление, достойное смерти, и он будет умерщвлен, и ты повесишь его на дереве; то тело его не должно ночевать на дереве, но погреби его в тот же день; ибо проклят перед Богом (всякий) повешенный (на дереве), и не оскверняй земли твоей, которую Господь, Бог твой, дает тебе в удел" (Второзаконие, 21:22-23). По сравнению с иудейскими мотивами христианские выглядят очень бледно. Если не сказать: отсутствуют.
В Евангелии от Иоанна Иисус несет свой крест, и отсюда вырастает средневековая антисемитская легенда о Вечном Жиде Агасфере. А у Мастера осужденные и "столбы с перекладинами" едут в разных повозках. Тем самым исключается возможность эпизода с Агасфером и подрубаются корни христианской легенды.
А кстати: какое, милые, у нас тысячелетье на дворе? По какому календарю, в каком летосчислении построено действие в романе Мастера? "...Утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца Ирода Великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат".
Первая фраза романа Мастера устанавливает временн ы е (четырнадцатое нисана) и пространственные (дворец Ирода) характеристики, в рамках которых будет проходить действие большей части главы. Что ж, такое с первыми фразами случается довольно часто (см. "В строку упала звездочка"). Месяц нисан – это месяц иудейского календаря. Стало быть, "у нас на дворе" месяц нисан три тысячи семьсот какого-то года от сотворения мира. Прекрасно.
Противоречия тут пока что нет никакого: просто повествователю в романе Мастера (не путать с "правдивым повествователем" объемлющего романа) угодно пользоваться иудейским календарем – тем более что и действие-то происходит в Иудее. Противоречия нет, но некоторая странность имеется, надо признать. Да, имеется странность во 2-й главе! И состоит она в том, что вошедший в колоннаду Пилат – это римский сановник высокого ранга, ненавидящий город Ершалаим, ненавидящий иудеев и их праздники, их календарь и их летосчисление. У римлян есть свой календарь, и не к лицу им пользоваться календарем иудеев.
А в 32-й главе эта странность разрастается – и, пожалуй, и в самом деле становится противоречием! А именно: Воланд объясняет Маргарите, что когда сидящий перед ними человек спит, "то видит одно и то же – лунную дорогу, и хочет пойти по ней и разговаривать с арестантом Га-Ноцри, потому что, как он утверждает, он чего-то не договорил тогда, давно, четырнадцатого числа весеннего месяца нисана ".
На сей раз действие происходит не в Иудее, а на горе Пилат в Швейцарских Альпах, и "у нас на дворе" 1929 год – почему же Воланд прибегает к иудейскому календарю? Да потому, что Воланд как был, так и остался врагом христианства и не желает признавать, что "у нас на дворе" ХХ век "от Рождества Христова"; он предпочитает этому признанию иудейское летосчисление и иудейский календарь!
Выйдя теперь из вставного романа в объемлющий, мы встречаем там уже прямо антихристианские мотивы, причем как в связи с крестом, так и без оной.
"Кухарка, простонав, хотела поднять руку для крестного знамения, но Азазелло грозно закричал с седла:
– Отрежу руку!"
А вот буфетчику удалось-таки перекреститься, но не помог ему крест, а напротив – навлек немедленное и жестокое наказание: "Буфетчик перекрестился. В то же мгновение берет мяукнул, превратился в черного котенка и, вскочив обратно на голову Андрею Фокичу, всеми когтями впился в его лысину" (о дополнительном смысле этого эпизода см. ниже).
Ряд московских эпизодов содержит пародию на евангельские эпизоды или на элементы христианского вероучения и ритуала.
Для пародирования выбираются яркие, зрелищные, поддающиеся наглядному сценическому воплощению (и столь же наглядному сценическому пародированию) эпизоды Нового Завета – поэтому, например, назидательно-многословные, тяжеловесные Послания пародированием не затронуты.
- назначено заседание 12-ти литераторов под председательством Берлиоза ~ Тайная Вечеря Иисуса и 12-ти учеников;
- Коровьев, Воланд и Бегемот появляются на Патриарших ~ три волхва приходят в Иерусалим;
- Аннушка разливает масло ~ "глас вопиющего в пустыне: "Приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему";
- трамвай отрезает голову Берлиозу ~ усекновение главы Иоанна Крестителя;
- "...голова отрезана женщиной" ~ Иоанн Креститель обезглавлен по требованию племянницы Ирода, а потребовать голову Крестителя подсказала ей ее мать, любовница Ирода;
- наличие дяди у Берлиоза ~ наличие племянницы у Ирода;
- голова Берлиоза на великом балу у Сатаны ~ голова Крестителя на дне рождения Ирода;
- опечатан кабинет Берлиоза ~ запечатана гробница;
- Воланд велит послать Поплавскому телеграмму, вызывающую того в Москву ~ Иисус велит Андрею Первозванному следовать за ним. Отчество Поплавского – Андреевич. По преданию, Андрей Первозванный дошел до Киева;
- Иван врывается в ванную, где моется гражданка ~ Иисус приходит на Иордан к Иоанну Крестителю;
- купание Ивана в Москве-реке ~ крещение;
- кража одежды и облачение в "новую" ~ обновление духа как результат крещения, отречение от "ветхого Ивана" в пользу нового;
- шествие с иконкой и свечой ~ крестный ход;
- удар по уху в ресторане ~ отсечение уха рабу первосвященника;
- драка и захват Ивана ~ арест Иисуса;
- Лиходеев на даче у Хустова пьет после водки портвейн ~ "Дали Ему пить уксуса, смешанного с желчью";
- кто-то доставляет Лиходеева с дачи в "нехорошую квартиру" ~ Иосиф Аримафейский снимает Иисуса с креста и хоронит в гробнице;
- Воланд сидит в кресле у постели Лиходеева ~ ангел сидит на камне у гробницы;
- Воланд отсылает Груню в Воронеж ~ ангел посылает "Марию Магдалину и другую Марию" к ученикам Иисуса;
- переброс Лиходеева в Ялту ~ исчезновение тела из гробницы. Отчество Лиходеева – Богданович – подтверждает соответствие Лиходеева Иисусу;
- Лиходеев, "как был в носках", переброшен в Ялту, обувь же его остается, надо полагать, в "нехорошей квартире" ~ погребальные "пелены... и плат" остаются в гробнице;
- председатель жилтоварищества Босой прописывал за деньги ~ Симон "волхвовал и изумлял народ Самарийский";
- Босой – верующий ~ Симон уверовал и крестился;
- сдав квартиру Воланду, Босой рассчитывает поправить дела в товариществе ~ Симон рассчитывает за деньги получить дар Божий;
- Босой во сне попадает в театр, где от него требуют сдать валюту ~ Петр требует от Симона покаяться;
- "Администратор был возбужден и полон энергии. После наглого звонка он не сомневался в том, что хулиганская шайка проделывает скверные шуточки и что эти шуточки связаны с исчезновением Лиходеева (воскресением Иисуса. – Э.К.). Желание изобличить злодеев душило администратора..." ~ Савл был ревностным гонителем христиан. На это имя указывает отчество администратора – Савельевич;
- Римский вручает Варенухе телеграммы для доставки их в ГПУ ~ перед путешествием в Дамаск Савл заручается письмами от первосвященника;
- избиение Варенухи сопровождается вспышками молний ~ свет ослепляет Савла на пути в Дамаск;
- превращение Варенухи в вампира ~ превращение Савла в Павла;
- рассказ Варенухи о мнимых бесчинствах Лиходеева ~ проповедь апостола Павла о чудесах, совершенных Иисусом;
- Римский в своем кабинете в пустом ночном здании ждет неизвестно чего ~ Петр во дворе первосвященника ждет окончания суда над Иисусом;
- Гелла пытается проникнуть в кабинет Римского ~ "И подошла к нему одна служанка и сказала: и ты был с Иисусом Галилеянином";
- троекратный крик петуха ~ троекратное отречение Петра;
- Римский едет курьерским поездом в Ленинград ~ апостол Петр отправляется в странствия, чтобы проповедовать веру в Иисуса Христа;
- мадам Римская разыскивает мужа сначала по телефону, потом лично, плачет и заламывает руки. После того как Римский подлечился в клинике и отдохнул в Кисловодске, она привозит в Варьете его заявление об уходе из театра ~ верная жена апостола Петра сопровождает мужа в его странствиях;
- Римский и Варенуха просят поместить их в бронированную камеру ~ апостолов Петра и Павла заключают в темницу (фамилия "Римский" означает, что соответствующий ему, Римскому, персонаж Нового Завета станет основателем римско-католической церкви и примет смерть в Риме; впрочем, это не отменяет и "музыкального" смысла фамилии – см. "Подготовка к визиту");
- "полный, веселый как дитя человек с бритым лицом... улыбаясь младенческой улыбкой". Внешность Бенгальского позволяет предположить, что он скопец ~ "И вот, муж Ефиоплянин, евнух... приезжавший в Иерусалим для поклонения...";
- кот Бегемот отрывает голову Бенгальскому ~ Филипп крестит "мужа Ефиоплянина". Бенгалия равнозначна Эфиопии в смысле удаленности от Палестины. А имя Жорж означает Георгий . Согласно трактовке, принятой в секте скопцов, поражаемый Георгием Победоносцем змей символизирует плотское влечение, а поражение змея есть символ оскопления;
- Гелла и Варенуха суть вампиры ~ "И взяв чашу... сказал: пейте из нее все; Ибо сие есть Кровь Моя нового завета". Жертва вампира приобщается к "новому завету" Воланда;
- служащие Ваганьковского филиала поют "Славное море, священный Байкал" ~ исполнившись Святого Духа, верующие пророчествуют и говорят на иных языках;
- буфетчику Сокову, пришедшему в "нехорошую квартиру" с жалобой на финансовый ущерб и при этом умолчавшему о своих богатствах, возвещают близкую смерть ~ супруги Анания и Сапфира, утаившие от апостолов часть выручки от продажи имения, умирают;
- котенок царапает лысину буфетчика ~ терновый венец на голове Иисуса;
- "Было темно, как в подземелье... Но тут вдалеке и вверху замигал огонек какой-то лампадки и начал приближаться... Огонек приблизился вплотную, и Маргарита увидела освещенное лицо мужчины, длинного и черного, держащего в руке эту самую лампадку... Это был Коровьев, он же Фагот" ~ христианская лампадка освещает лик Спасителя – это во-первых; во-вторых, "и свет во тьме светит, и тьма не объяла его";
- "Перед кроватью стоял... стол, на котором помещался канделябр с гнездами в виде когтистых птичьих лап. В этих семи золотых лапах горели толстые восковые свечи... ~ "...семь светильников, которые ты видел, суть семь церквей";
- в праздничную полночь между пятницей и субботой время остановилось ~ "И видел я другого Ангела сильного, сходящего с неба... И поставил он правую ногу свою на море, а левую на землю... И клялся Живущим во веки веков... что времени уже не будет";
- перед началом великого бала у Сатаны "Коровьев... повесил на грудь Маргариты... изображение черного пуделя на тяжелой цепи". Черный пудель означает (см. "Фауст" Гете) Мефистофеля, то есть опять-таки Воланда, князя мира сего ~ "И была надпись вины Его: Царь Иудейский";
- рядом с Маргаритой, встречающей гостей великого бала у Сатаны, стоят Коровьев и Бегемот ~ с Иисусом распяты два разбойника;
- "...совершенно необъятный камин" с "холодной и черной пастью" ~ преисподняя;
- из камина появляются виселица и гробы с полуразвалившимися телами, превращающимися в гостей Великого бала у Сатаны ~ воскресение мертвых;
- "Острая боль, как от иглы, вдруг пронизала правую руку Маргариты", от поцелуев распухло и посинело колено ~ крестные муки;
- "Не бойтесь, королева, кровь давно ушла в землю. И там, где она пролилась, уже растут виноградные гроздья". Из которых можно приготовить вино. Иными словами, Маргариту успокаивают тем, что она пьет не кровь, а вино ~ пресуществление крови Христовой в вино.
По поводу этих аналогий сделаем четыре замечания:
а) Нет строгого "закрепления ролей за актерами". Одну роль могут играть разные актеры (например, роль Иисуса играют Лиходеев, Бездомный, Соков, Маргарита) и наоборот (Воланд играет роли волхва и ангела);
б) Почти в каждой аналогии есть деталь, затрудняющая признание ее аналогией.
Например:
- волхвы приходят с востока, а черти – с запада (с горы Брокен в Германии, где накануне участвуют в шабаше Вальпургиевой ночи);
- Иисус не стал пить "уксус, смешанный с желчью", а Лиходеев водку и портвейн – пил;
- сначала Иисус исчезает из гробницы, и лишь затем ангел посылает двух Марий к ученикам; в Москве же сначала Груню посылают в Воронеж и лишь затем Лиходеева вышвыривают из Москвы.
В ряде случаев затрудняющая деталь является перевертышем, то есть меняет значение соответствующего параметра (сторона света, откуда троица невиданных гостей прибывает в столицу; цвет одежд возвещающего небывалую весть и т.д.) на противоположное: восток становится западом; белый цвет одежды ангела, сидящего у гробницы, сменяется черным цветом одежды Воланда, сидящего у постели Лиходеева, и т.д.
Эти детали (перевертыши и не-перевертыши) нужны для того, чтобы затруднить опознание Нового Завета как литературного источника "Мастера и Маргариты".
Но, конечно, главное препятствие к опознанию – талант Булгакова. Ибо Аннушка и Иванушка, Лиходеев и Варенуха настолько типичны и характерны, настолько плоть от плоти своего времени и своей страны, что крайне трудно заподозрить, что они всего лишь разыгрывают – на новый лад и помимо своей воли – очень старые сюжеты.
в) Отношение Воланда к Евангелиям определяется двумя фразами, сказанными им литераторам на Патриарших прудах:
"Имейте в виду, что Иисус существовал" и
"Помилуйте... уж кто-кто, а вы-то должны знать, что ровно ничего из того, что написано в Евангелиях, не происходило на самом деле никогда".
Относительно первой фразы проблем не возникает. С нею согласны все: читатели, Евангелия, роман Мастера. Берлиозовский атеизм терпит быстрое и легкое поражение.
А вот относительно второй фразы возникают недоразумения. Многие читатели полагают, что эта фраза не отражает подлинной позиции Воланда и произнесена лишь для того, чтобы посмеяться над Берлиозом, сбить его с толку. Такое понимание было бы оправданным, если бы в "Мастере и Маргарите" противостояли друг другу лишь две позиции: атеизм a la Берлиоз и Евангелия. Но на самом деле позиций три!
"Иисус существовал" – это то единственное, в чем Воланд согласен с Евангелиями. Во всем остальном они, по его мнению, исказили истину и монополизировали право возвещать ее.
Но пришло время новой благой вести. Читателям булгаковского романа явлена новая благая весть – роман Мастера о Пилате и Га-Ноцри (Иисусе). Воланд – провозвестник и защитник этой вести.
Итак, три позиции: атеизм, старый Новый Завет, роман Мастера. Будучи защитником Мастера и его романа, Воланд ведет войну на два фронта: против атеизма Берлиоза и против Нового Завета, причем второй фронт – тайный.
Вышеприведенные пародийные аналогии и глумливые соответствия суть эпизоды тайной войны Воланда и его слуг против старого Нового Завета.
г) Сила изобретенного Булгаковым пародирующего приема настолько велика, что прием начинает жить самостоятельной жизнью и черпать материал для пародирования уже не в старой благой вести, как было задумано, а в новой, то есть в романе Мастера:
- во время визита буфетчика в "нехорошую квартиру": "на спинку стула наброшен был траурный плащ, подбитый огненной материей". Траурный – то есть черный ~ "белый плащ с кровавым подбоем";
- тогда же: "А на оленьих рогах висели береты с орлиными перьями" ~ "затем перед прокуратором предстал светлобородый красавец с орлиными перьями в гребне шлема";
– опухшая, с заплывшими глазами физиономия Степы Лиходеева, очнувшегося в нехорошей квартире ~ "распухшее от укусов, с заплывшими глазами" лицо Иешуа на столбе – эта и следующая за ней аналогии замечены Б.М.Гаспаровым;
- пешие и конные наряды милиции приводят в порядок очередь под стеною Варьете ~ двойное оцепление Лысой горы.
Это еще не фронт, но уже отдельные сражения на новом направлении. Воланд – ненадежный союзник и завтра может начать тайную (а то и явную) войну против романа Мастера, как сегодня ведет войну против старой благой вести.
2. Слово и сюжет
Чувствительность к слову, свойственная вообще всякому подлинно художественному тексту, в "Мастере и Маргарите" умножается на присущую этому роману театрализованность действия. Заключенные в слове возможности реализуются зримо, сценически, сюжетно. Воланд и его присные наделяют слово сверхъестественной силой, устраняют дистанцию между словом и делом.
"– Голову ему оторвать! – сказал кто-то сурово" – отрывают.
"Вывести его вон, черти б меня взяли!" – берут.
"Ах, право, дьяволу бы я заложила душу, чтобы только узнать, жив он или нет!" – тут же и появляется посланец вышеупомянутого, и сделка, на которую мысленно решилась Маргарита, заключается.
Любопытно, что первое в романе упоминание слова "чёрт" принадлежит атеисту Берлиозу: "Пожалуй, пора бросить все к черту и в Кисловодск".
Вообще в московских главах частое поминание черта ("черт знает что", "черт его знает как", "до черт знает каких пределов" и т.д.) если и не приводит к немедленным сюжетным последствиям, то, во всяком случае, создает особую атмосферу их постоянного ожидания.
Но не всегда сюжет, заключенный в слове, реализуется сразу и целиком. Пример длительной, постепенной реализации дает слово "разоблачение" из афиши о выступлениях Воланда ("Сеансы черной магии с полным ее разоблачением").
Семплеяров требует разоблачения – и получает его: открылись его прегрешения. Здесь "разоблачение" понимается, конечно, в переносном смысле, но суть прегрешений такова, что подразумевает разоблачение уже в буквальном смысле.
И вот этот буквальный смысл начинает работать: по выходе из Варьете женщины теряют платья.
Пока только верхние.
Но разоблачение, как сказано в афише, должно быть полным. И потому – крем Азазелло, для натирания которым нужна нагота.
Нагота Маргариты. Затем – Наташи. Затем – и всех женщин на балу у Сатаны.
* * *
Но не только слово текста может расцвести сюжетом. Расцвести может и отсутствующее, "закадровое" слово.
а) Выше было сказано, что Берлиозов дядя соответствует Иродовой племяннице. А вот Киев – как место его проживания – возник из поговорки "...в Киеве дядька" (замечено Б.М.Гаспаровым). Назвался дядькой – полезай в Киев. Впрочем, Киев возникает и из предания об Андрее Первозванном. Тут происходит наложение двух мотивов, поговорки и предания, указывающих на один объект;
б) у слова "дело" есть, помимо прочего, процессуально-юридический смысл. И потому своим освобождением из заключения Мастер обязан пословице "Дело мастера боится".
Но ведь вроде бы в упомянутой выше статье мы утверждали другое, а именно: Мастера спасло сожжение романа-улики?
Отвечаем. Здесь нет противоречия, а есть проблема разных уровней истины. На верхнем, метафизическом уровне действует пословица "Дело мастера боится". На более низком – сюжетном – уровне это действие реализуется отсутствием улики из-за ее сожжения;
в) в середине 20-х годов прошлого века Поль Моран, бывший сотрудник французского посольства в Москве, издал во Франции книгу "Я жгу Москву". Книгу ругали в советской прессе, а писатель-коммунист Бруно Ясенский написал роман-ответ "Я жгу Париж".
Название французской книги отозвалось в "Мастере и Маргарите" четырьмя пожарами-поджогами ("нехорошая квартира", Торгсин, Грибоедов, квартира в доме застройщика).
В двух случаях ("нехорошая квартира" и Грибоедов) поджогу предшествует стрельба. Это означает, что команда "Огонь!" (закадровая) понимается двояко: и как приказ поджечь, и как приказ открыть стрельбу;
г) выражение " Отколоть номера " приобретает смысл: наделить, нагрузить некоторые числа тайной информацией (см. "Число и бумага").
* * *
В поджоге квартиры в доме застройщика участвует Мастер: "Мастер, уже опьяненный будущей скачкой, выбросил с полки какую-то книгу на стол, вспушил ее листы в горящей скатерти, и книга вспыхнула веселым огнем". За четыре года до нацистского шабаша – сожжения книг в Берлине – жгут книги в Москве. И кто жжет: Мастер, создатель гениального романа! Этот парадокс наводит на невеселые размышления.
3. Полет на Луну
Но что это мы все: "слово" да "слово"? Да, мы помним, что сказано: "В начале было Слово" – но сказано неправильно. Разве слово – неделимо? Разве не состоит оно из слогов, из букв? Разве нельзя его разобрать на части? влезть внутрь? строить оттуда рожи?
"– Оттащите от меня взБЕСившуюся ЧЕРТовку! – завывал кот, отбиваясь от Геллы".
Оказывается, в слове, как в ящике, можно хранить другое слово. Больше того: можно, как мы сейчас увидим, разбив слово на части, хранить их по отдельности в разных словах, как хранят по отдельности компоненты ядерного оружия.
В "Небе имен" мы рассматривали влияние на художественный текст совпадения имени писателя с именем героя. Был, в частности, поставлен вопрос: каким будет это влияние, если речь идет не о гражданском имени, а о псевдониме?
Ответа не было тогда и не будет теперь. Но для "Мастера и Маргариты" ответ может быть получен, если изменить вопрос. А именно: что случится, если псевдонимом пользуется герой-писатель (то есть персонаж, являющийся писателем)?
В "Мастере и Маргарите" таких героев-писателей два: Иван Бездомный (Иван Николаевич Понырев) и Штурман Жорж (Настасья Лукинична Непременова). Итак, что происходит?
В случае с Иваном все просто: наличие у этого героя второго имени (псевдонима) приводит к раздвоению личности. Глава 11-я так и называется: "Раздвоение Ивана" (раздвоение закодировано в номере главы, состоящем из двух одинаковых цифр. – Замечено А.Д.Шахтиной).
В случае же с Непременовой дело обстоит несколько сложнее и причудливее. Отделим от ее имени первые две буквы: "На". То же проделаем с отчеством ("Лу") и фамилией ("Не"). Из этих буквенных пар можно составить осмысленное выражение: "На Луне".
Берлиоз убит трамваем, то есть "отправлен на Луну" (которую он видит в последнее мгновение своей жизни). Когда Штурман Жорж говорит о Берлиозе: "Хлопец, наверно, на Клязьме застрял", то первые пары букв ее имени, отчества и фамилии как бы отвечают: "Не на Клязьме, а на Луне; он убит".
Таким образом, здесь наличие у героя второго имени тоже приводит к появлению второго сознания, но не внутри той же личности, а самостоятельного, внеличностного.
4. Аполитичный Воланд
Непросты отношения нечистой силы с христианством, а с властью и ее институтами – еще непроще, еще запутаннее. С одной стороны, жертвами нечистой силы становятся ответственные и рядовые работники различных государственных и полугосударственных структур: МАССОЛИТа, Варьете, домоуправления, Торгсина.
С другой – все названные структуры суть в государственном организме структуры второстепенные, а вот отношение к, выражаясь современным языком, силовым ведомствам – милиции и ГПУ – подчеркнуто лояльное.
Нечистая сила не мешает угрозыску Ялты, раз уж так вышло, обмениваться телеграммами с Варьете, но препятствует подключению ГПУ к расследованию ("– Не валяйте дурака, Иван Савельевич, а слушайте. Телеграммы эти никуда не носите и никому не показывайте". "Римский снял трубку с аппарата и тут убедился в том, что телефон его мертв. Курьер доложил, что и остальные аппараты в здании испортились". Когда же аппараты исправлены, то: "– Не звони, Римский, никуда, худо будет".) Незачем беспокоить сотрудников славной организации, у них и без того много работы.
Нечистая сила не допускает никаких агрессивных и даже просто неуважительных действий против славных ребят, дежурящих у дома № 302-бис и в самом доме. Даже когда другие славные ребята открывают огонь на поражение, нечистая сила либо дает бутафорский ответ ("нехорошая квартира"), либо вообще от ответа уклоняется (Грибоедов).
Больше того: нечистая сила тайно сотрудничает с ГПУ (телефонный звонок Коровьева от имени Тимофея Квасцова)!
Воланд подчеркнуто аполитичен. Волшебный глобус дает ему возможность в точности знать о событиях гражданской войны в Испании. Но зачем ему эта точность, если он, равно как и его слуга Абадонна, к сторонам конфликта равнодушен... простите, беспристрастен?
Москвичи, в общем-то, "напоминают прежних" (дореволюционных), "квартирный вопрос только испортил их". А насчет того, что квартирный вопрос возник не сам по себе, а явился следствием некоего социального (и, между прочим, атеистического) эксперимента – мессир, извините, не в курсе.
Таков Воланд, и тут ничего не поделаешь.
Но это он в явном тексте таков. А ведь есть еще зашифрованный, скрытый текст, и в нем – другой Воланд.
Может быть, шахматная партия Бегемот – Воланд и впрямь стоила тех немалых денег, которые были бы готовы предложить за нее шахматные журналы. Но уж кому точно следовало бы раскошелиться, так это журналам историческим. Ибо партия, разыгранная в ювелиршиной квартире, имела отношение – определяющее и судьбоносное – к одному из самых известных и самых драматических эпизодов европейской (и мировой!) истории ХХ века.
В "Мастере и Маргарите" случается иногда, что неодушевленный предмет ведет себя, как живой: денежная пачка вползает в портфель Босого, половая щетка танцует и выбивает дробь... Каждый такой оживший предмет одинок: его необычное поведение не заражает окружающие предметы; из него (поведения) ничего не следует.
Но вот однажды в ювелиршиной квартире, перед великим балом у Сатаны, два предмета одновременно стали вести себя, как живые: шахматы и глобус.
В статье "Свидетель находит автора" мы выдвинули принцип: одновременность событий означает наличие связи между ними. Здесь, в квартире № 50, мы, похоже, наблюдаем некую модификацию этого принципа: неодушевленные предметы, одновременно и волшебным образом ведущие себя как живые, между собой связаны. Какого рода может быть эта связь?
"...Видите этот кусок земли, бок которого моет океан? Смотрите, вот он наливается огнем. Там началась война".
Не "налит огнем", не "пышет огнем", а только еще наливается. Не "идет война", не "тянется", не "длится", а только еще началась.
Иными словами, война началась вот сейчас, сию минуту. Точнее говоря, война началась сразу по окончании шахматной партии – и как ее результат.
Воланд и Бегемот разыграли судьбу Испании в "испанской партии"!
Воланд, игравший черными ("черные всадники Воланда на двух горячих... конях", победил – и это предопределило победу франкистов.
А кстати, почему Воланд играл черными? Ну, во-первых, потому, что он князь тьмы. Во-вторых, раз Воланд играет черными, то, стало быть, Бегемот – белыми, а это создает цветовой эффект: черный кот – белые фигуры. В-третьих, поскольку Воланд за франкистов, то на его стороне автоматически оказываются: а) католическая церковь (черные сутаны священников) и б) колониальные африканские ("черные") части.
Бегство белого короля с доски предопределило уход потерпевших поражение республиканцев через Пиренеи во Францию.
Основные, определяющие события войны разыграны в "испанской партии", а ее детали можно узнавать по глобусу.
Приведем еще один пример скрытого, зашифрованного текста, причем на сей раз зашифрованность следует понимать буквально.
"...я сильно подозреваю, что эта боль в колене оставлена мне на память одной очаровательной ведьмой, с которой я близко познакомился в тысяча пятьсот семьдесят первом году в Брокенских горах, на Чертовой Кафедре".
Поступим с Чертовой Кафедрой так же, как с Непременовой: отделим от каждого слова две первых буквы: "Че", "Ка". ЧеКа. ЧК.
1571 год предшествует 1572-му, отмеченному в учебниках истории как год массовой резни гугенотов католиками в Париже ("Варфоломеевская ночь").
Название организации сыска и расправы Воланд связал с массовой резней. Имеющий уши да слышит.
КУДА ЛЕТИТ МАРГАРИТА?
"...мы враги всяких недомолвок и таинственностей".
"Мастер и Маргарита"
Наверно, глава "Полет" – самая непонятная и таинственная. Во-первых, очень скупо обозначены (практически скрыты) место назначения и маршрут полета Маргариты.
Во-вторых, непонятен смысл происходящего, цель "незаконного сборища".
В-третьих, в предыдущих главах фантастические события, конечно, происходили, но дозированно. Здесь же фантастика просто выходит из берегов. Причем фантастически ведут себя не только одушевленные или неодушевленные существа и предметы – то есть явления, внеположные тексту, но (и это новая грань фантастики) и части самого текста. Например, в главе "Погоня" впервые появляется кот: "третьим в этой компании оказался неизвестно откуда взявшийся кот, громадный, как боров , черный, как сажа или грач ".
Сравнения как сравнения. Но в главе "Полет" из этих трех уподоблений – два материализуются и оживают: боров Николай Иванович, грач-шофер.
Глава недаром названа "Полет": в ней летают ведьмы и русалки, летает толстяк-бакенбардист, летают буланая машина и некто козлоногий (зато грач – не летает).
Фантастика, повторяем, вышла из берегов, а вот ради чего – непонятно.
* * *
Попробуем все же разобраться.
Начнем с маршрута полета Маргариты. В формулировке Азазелло он звучит так: "на юг, вон из города, и прямо на реку". Небогатая формулировка, что и говорить. И странноватая. Тем не менее и из нее можно кое-что извлечь.
"Город" – это Москва, тут сомнений быть не может; если бы Москва была названа по имени, это не прибавило бы никакой информации.
Так. А вот река не названа. Потому, очевидно, не названа, что известность этой реки среди рек сопоставима с известностью Москвы среди городов.
Не Иордан ли? Это соответствовало бы указанию "на юг" и очень красиво стыковалось бы с "евангельскими" главами. Но нет! – русалки и ведьмы не водятся в наших палестинах; русалки и ведьмы – это Европа.
Хорошо. Тогда посмотрим, как направление полета Маргариты соотносится с указаниями Азазелло. Тут нам поможет луна:
" Маргарита увидела, что она наедине с летящей над нею и слева луною "
и –
" Поворачивая голову вверх и влево, летящая любовалась тем, что луна несется над нею, как сумасшедшая, обратно в Москву, и в то же время странным образом стоит на месте ".
Поскольку действие происходит в начале мая (см. "Свидетель находит автора"), после десяти вечера и в северном полушарии, то луна слева означает движение на юг – в полном соответствии с указанием Азазелло. Ну, а поезд, который Маргарита обгоняет, увозит Поплавского в Киев с Киевского вокзала Москвы, то есть тоже пока идет на юг (а потом повернет на запад): "...где-то вдали, почему-то очень волнуя сердце , шумел поезд".
Поезд идет в Киев – как же ему не волновать сердце? Свои ностальгические, щемящие чувства к Киеву Булгаков передал Маргарите.
Но вот б о льшая часть маршрута осталась позади, – и тут направление полета меняется: "Легкая тень летящей скользила по земле впереди – теперь луна светила в спину Маргарите". Значит, теперь – на запад, упреждая поезд.
Таким образом, маршрут, продиктованный Азазелло по телефону, состоял из двух звеньев ломаной линии:
- "на юг";
- на запад ("прямо на реку")
"Прямо" означает, очевидно, строго на запад, по параллели.
И вот Маргарита прилетает "на реку": "противоположный берег был плоский, низменный... Далее, сколько хватало глаз, на посеребренной равнине не виделось никаких признаков ни жилья, ни людей".
Речь идет не о противоположном береге реки, как может показаться, а о береге острова: "На остров обрушилась буланая открытая машина"; "Островок пустел"; "остров пропал, пропала река".
Но если "сколько хватало глаз" – это всего лишь остров, то сколь же широка река! Сколь редкая птица долетит до ее середины!
Да, это Днепр; а меловая гора ("Тень меловой горы сюда не достигала") – это известная киевлянам Лысая гора, чье название напоминает о казни Иисуса.
Теперь понятны лягушки, русалки и ведьмы: это языческие силы, обитающие вокруг Днепра и вообще на Украине и описанные еще Гоголем.
Смысл "незаконного сборища" – провозглашение Маргариты королевой ведьм и вообще языческих сил ("черной королевой"). Подвыпивший толстяк еще называет Маргариту светлой королевой ("Простите великодушно, светлая королева Марго!"), но это происходит еще до перелета на остров, то есть до церемонии провозглашения. А вот на балу Тофана уже именует Маргариту ее новым титулом: "Как я счастлива, черная королева, что мне выпала высокая честь".
Четырехкратное упоминание верб ("музыка под вербами ударила сильнее"; "Под ветвями верб... сидели в два ряда толстомордые лягушки"; "Нагие ведьмы, выскочив из-за верб, выстроились в ряд"; "Краткое пребывание Маргариты под вербами ознаменовалось одним эпизодом") отсылает читателя к вербному воскресенью, то есть ко въезду Иисуса в Иерусалим.
"Благословен грядый во имя Господне!", и каждый элемент этого благословения, будь то элемент явный или подразумеваемый, скрытый, – пародийно преображен:
- мужчина – женщина;
- одетый – голая;
- едет – летит;
- на осле – на борове (или на щетке);
- в воскресенье – в пятницу (день позорной казни);
- в Иерусалим – к Киеву;
- во имя Господне – во имя Сатаны.
* * *
Но почему берег, на который прилетела Маргарита – левый берег Днепра, – оказался обрывистым, хотя должен быть плоским? Почему Лысая гора оказалась на левом берегу, хотя должна быть на правом?
Потому что таким способом подчеркивается глубокий антихристианский смысл "незаконного сборища". Берега Днепра поменялись местами, а это значит, что воды его пошли вспять.
Если купание Ивана в Москве-реке было крещением, хотя и пародийным, то купание Маргариты в Днепре, текущем вспять – анти-Днепре, – есть антикрещение, раскрещение .
Прежде чем стать королевой ведьм и хозяйкой великого бала у Сатаны, Маргарита должна смыть с себя остатки христианства – раскреститься, и сделать это там, где когда-то князь Владимир Красное Солнышко крестил Русь .
"МЕСТО ВСТРЕЧИ ИЗМЕНИТЬ НЕЛЬЗЯ"
Каждый год в ночь на 1 мая на горе Брокен в Германии нечистая сила устраивает шабаш (Вальпургиева ночь).
В 1929-м году Вальпургиева ночь имела продолжение, ставшее всемирно известным благодаря роману Булгакова: на другой день после шабаша делегация нечистой силы во главе с князем тьмы прибыла в Москву, в район Патриарших прудов. Еще через трое суток делегация, в несколько измененном составе, отбыла из Москвы, но уже из района Воробьевых гор.
"Патриаршие пруды" и "Воробьевы горы". Москва дольняя и Москва горняя. Сходство топонимов бросается в глаза. Каждый топоним состоит из двух слов во множественном числе. Второе слово – существительное, а первое – относящееся к нему прилагательное.
Что касается грамматики топонимов, то здесь все ясно. Сложнее объяснить, почему нечистая сила выбрала именно эти места, эти названия. Впрочем, с горней Москвой все тоже более или менее ясно; там гора (Брокен) – и тут горы (Воробьевы, единственные в Москве).
А вот с дольней Москвой действительно стоит разобраться. Здесь выбор мест, выбор топонимов достаточно велик. Почему же нечистая сила предпочла Патриаршие пруды?
Каждое слово этого топонима значимо. Рассмотрим их по отдельности.
ПРУДЫ
Существует, как известно, два варианта первой фразы "Мастера и Маргариты". В одном из них сообщается о небывалой жаре в Москве (в день прибытия дьявольской делегации): "Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах..." Но, независимо от вида первой фразы, о силе жары можно узнать из дальнейшего: "В этот час, когда уж, кажется, и сил не было дышать, когда солнце, раскалив Москву..."
Это не та жара, которую могли бы предсказать метеосводки. Это – жар адского пламени, предшествующий появлению дьявола.
Воланд знает об этом своем свойстве заранее наводить жару. Он знает, что литераторы устремятся к "прудам", к воде, как звери на водопой. Вот там-то, на прудах, он их и изловит.
ПАТРИАРШИЕ
Пруды названы так потому, что когда-то там размещалась резиденция патриарха московского. Но, кроме того, слово "Патриаршие" напоминает о библейских патриархах. В этом слове как бы скрыт вход во временной тоннель, ведущий в ту эпоху. Это слово – своеобразная машина времени.
Но, войдя во временной тоннель, не обязательно доезжать до конечной станции. Можно выйти на промежуточной – в эпоху Пилата.
Если возводить этимологию слова "Патриаршие" к патриарху православной церкви, то Патриаршие пруды как место прибытия дьявольской делегации привлекательны по принципу контраста: дьявол и его присные приземляются на месте резиденции церковного владыки.
Если же возводить этимологию к библейским патриархам, то опять-таки Патриаршие пруды привлекательны, так как в этом названии скрыта машина времени.
Кроме того, "Аннушка уже купила подсолнечное масло, и не только купила, но даже и разлила". Аннушка проживает под "нехорошей квартирой" в квартире № 48.
48 = 12 х 4. Это во-первых.
Во-вторых, трамвай, которому предстоит зарезать Берлиоза, поворачивает "с Ермолаевского на Бронную". В слове "Ермолаевский" 12 букв, в слове "Бронная" – 7.
Все это означает, что Берлиоз оказался в зоне действия мистических чисел 12 и 7.
Таким образом. Патриаршие пруды как место прибытия дьявольской делегации привлекательны по соображениям
a) прагматическим (жара и вода);
б) "высоким" (контраст или машина времени);
в) мистическим (числа 12 и 7).
Никакой другой московский топоним не будет столь удачным.
КАК ВАША ФАМИЛИЯ?
"Кровь – великое дело".
"Мастер и Маргарита"
Роль имен в "Мастере и Маргарите" огромна. Достаточно вспомнить, что хозяйкой великого бала у сатаны может быть только женщина с именем Маргарита .
Связь между именем персонажа и его свойствами, его характером – может быть дана легко различимым "мазком по поверхности", как в случае Амвросия-поэта, который потому гигант, потому румяногуб, золотистоволос и пышнощек, что имя Амвросий (=Амброзия) означает "пища богов".
А может рудоносной жилой залегать на глубине, как в случае с Коровьевым.
* * *
В пятерке нечистых, посетивших Москву, есть своя иерархия. На самом верху – Воланд. Ниже – Коровьев, как бы заместитель. Остальные – Азазелло, Бегемот, Гелла – еще ниже.
Но помимо "служебной" иерархии есть еще "внеслужебные отношения", и там Коровьев и Бегемот находятся на одном уровне, ибо они – друзья (насколько возможна дружба между чертями). Целая глава – "Последние похождения Коровьева и Бегемота" – посвящена подвигам "неразлучной парочки" (выражение Воланда).
Дружба гаеров основана на сходстве их натур, чьим важнейшим элементом является юмор. Юмор Коровьева и юмор Бегемота между собой очень близки и возникают из двойственности натуры каждого из гаеров.
Натура Бегемота потому двойственна, что он носит имя Бегемот, будучи котом (или иногда человеком, смахивающим на кота). А натура "ихнего помощника" потому двойственна, что в прошлом он был:
а) "регентом и запевалой",
б) рыцарем.
Соответственно его имена:
а) Фагот,
б) Коровьев.
Регент и запевала – профессия музыкальная, и потому – Фагот. А вот между рыцарем и Коровьевым – нет соответствия. Это имя (фамилия) мало того что совершенно не соотносится с носителем имени, с его свойствами – оно еще и само по себе какое-то нелепое: оно похоже на пенсне с треснувшим стеклом.
Да, нелепое. Но все же имя – отдельное, самостоятельное. Так что всего имен – два.
А вот у Бегемота – только одно. Почему?
Потому что двойственность природы Бегемота учитывается иначе. А именно: часто рядом с котом или со словом кот оказывается одушевленный или неодушевленный предмет (или, соответственно, слово), относящиеся к какому-либо из представителей животного, птичьего, а то даже и растительного мира:
- "третьим в этой компании оказался... кот, громадный, как боров , черный, как сажа или грач ";
- "жутких размеров черный кот со стопкой водки в одной лапе и вилкой, на которую он успел поддеть маринованный гриб , в другой";
- "– Брысь!!! – вдруг рявкнул кот, вздыбив шерсть".
Во-первых, коты не говорят "брысь". "Брысь" говорят люди – котам. Во-вторых, коты не рявкают. Рявкают медведи и т.д.
- "Затем сжался в комок и, как пантера , махнул прямо на грудь Бенгальскому, а оттуда перескочил на голову";
- "– Вообразите, сижу... и входит кот. Черный, здоровый, как бегемот ";
- "– Какой там кот? – в злобе закричала девица. – Осел у нас в филиале сидит, осел !";
- "– Паспорт! – тявкнул кот и протянул пухлую лапу";
- "Перед камином на тигровой шкуре сидел, благодушно жмурясь на огонь, черный котище";
- "Кроме этих, был еще в комнате сидящий на высоком табурете перед шахматным столиком громаднейший черный котище, держащий в правой лапе шахматного коня ";
- "– Долго будет продолжаться этот балаган под кроватью? Вылезай, окаянный ганс!"
На немецком Gans означает гусь ;
- "– Коня не могу найти... ускакал куда-то, а вместо него какая-то лягушка попадается".
Потому лягушка, что пришла царевна: Маргарита.
- "– Ай! – вскричал Бегемот . – Попугаи разлетелись, что я и предсказывал!";
- "Считайте, что я не кот , а рыба , только оставьте ухо";
- "...Маргарита... смотрела, как Бегемот намазывает горчицей устрицу ";
- "– Я пошутил, – со смирением сказал кот, – а что касается тигров , то я их велю зажарить";
- "– Со мной едва истерика не сделалась, – добавил кот, облизывая ложку с икрой ";
- "Кот выстрелил из обоих револьверов, после чего... убитая сова упала с камина";
- "...поставь, Гелла, скобку! В скобке пиши " боров ". Подпись – Бегемот ";
- "Первая же рана кота, в чем уж, ясно, не было ни малейшего сомнения, была не чем иным, как фокусом и свинским притворством";
- "Бегемот... запустил лапу в бочку с надписью " сельдь керченская отборная", вытащил пару селедок и проглотил их, выплюнув хвосты";
- "– Салют, мессир, – прокричала неугомонная парочка, и Бегемот замахал семгой ".
* * *
Но вернемся к Коровьеву. Исходящее от него ощущение нелепости, глумливости, насмешливой развязности... можно придумать еще много определений в этом духе – обманчиво. Коровьев жесточе, опаснее расхожего представления о нем. "Те, кто имел уже несчастье в эти дни попасться на его дороге..."
Да, Коровьев приносит несчастье. При первом же своем появлении в тексте (даже, строго говоря, до появления) он наводит ужас на Берлиоза, почуявшего свою смерть.
Коровьев послал на смерть Берлиоза. Он приказал Бегемоту оторвать голову Бенгальскому. Он вынудил Босого принять взятку, а затем выдал его ГПУ.
Он склонен к злому, преступному: помнит все преступления гостей бала и рассказывает о них Маргарите.
Он был рыцарем, то есть сражался и проливал кровь. Кровь влечет его, она слышна в его речах, видна в поступках. "– Ах, королева, – игриво трещал Коровьев, – вопросы крови – самые сложные вопросы в мире!" И Воланд выражает согласие с ним: "Да, прав Коровьев! Как причудливо тасуется колода! Кровь!"
И это Коровьев наполняет чашу – череп убитого им Берлиоза – кровью барона Майгеля.
И из всего этого следует, что фамилия Коровьев , с ее нелепостью и неуместностью, призвана играть роль отвлекающего псевдонима; призвана не дать персонажам романа испугаться раньше времени, узнав, что подлинная фамилия нашего героя – Кровьев .
ЗАМЕТКИ ОРНИТОЛОГА
М.Юдсону
В булгаковском романе, даже если отвлечься от попугаев на балу и от грача-шофера, есть чем заняться орнитологу.
"Дело в том... – тут профессор пугливо оглянулся и заговорил шепотом, – что я лично присутствовал при всем этом. И на балконе был у Понтия Пилата, и в саду, когда он с Каифой разговаривал, и на помосте, но только тайно, инкогнито, так сказать".
Поверим профессору. Был, слышал, видел, помнит.
Но давайте сузим пространство событий. А именно: ограничимся "балконом у Понтия Пилата", то есть допросом и вынесением приговора.
Вопрос: присутствие Воланда на балконе было видимым или невидимым? Допустим, что видимым. Тогда можно ожидать, что оно описано Мастером в его романе.
Так описано или нет? Допустим, что да.
Тогда главный вопрос: в качестве кого (или чего) присутствовал Воланд "на балконе"? В качестве человека? предмета? явления?
* * *
В 1984 году в США, в издательстве "Ардис" вышла книга А.Зеркалова (псевдоним литературоведа А.Мирера) "Евангелие Михаила Булгакова" с подзаголовком "Опыт исследования 4-х глав романа "Мастер и Маргарита".
Автор исследует, в частности, проблему "второго пергамента", поданного Пилату секретарем. Почему второй пергамент не был подан сразу? А.Зеркалов приходит к интереснейшим выводам, изложить которые в полном объеме у нас нет возможности. Для нас важно следующее:
Под видом одного судебного дела (секретарь ведет один протокол) ведутся, одно за другим, два судебных следствия (второе начинается словами "Слушай, Га–Ноцри") по двум совершенно разным делам: о призывах к разрушению Храма и об оскорблении кесаря. По первому делу имелся приговор Синедриона, и оно было доложено тетрарху Галилеи, тот "отпасовал" его Пилату, и Пилат, в конце концов, утвердил приговор Синедриона. По второму делу не было приговора Синедриона, оно, скорее всего, не докладывалось тетрарху, и Пилат не вынес по нему никакого решения.
Итак, два дела. Перед началом слушаний невозможно предсказать, чем они закончатся. Например, естественно рассуждать так: если дел – два, то и приговоров будет два.
И вот, каждый раз, когда слушание очередного дела заканчивается и наступает момент формулирования приговора – каждый раз на балкон влетает ласточка. Она как будто хочет присутствовать при рождении приговора, хочет, может быть, с лету прочесть приговор, извлечь его из головы, в которой он зародился ("Крылья ласточки фыркнули над самой головой игемона").
Да, ласточка – это Воланд. И это не единственный случай принятия князем тьмы птичьего облика: в квартире профессора Кузьмина мессир присутствует воробьем.
Последнее утверждение нуждается в объяснении.
Роман Булгакова, состоящий из двух частей, насквозь театрализован. Его можно рассматривать как спектакль в двух действиях. В конце первого действия, то есть в главе "Неудачливые визитеры", основные актеры спектакля – пятеро нечистых – как бы выходят на авансцену раскланиваться с публикой. "Раскланивание" начинается с визита буфетчика в "нехорошую квартиру". Если Поплавский, посетивший квартиру непосредственно перед буфетчиком, повидал только трех нечистых и в обстановке квартиры не было ничего необычного, то буфетчик повидал всех пятерых, а решительно изменившаяся обстановка квартиры наводила на мысль о церковной панихиде по Берлиозу (на самом деле по Берлиозу служили "черную мессу").
"Раскланивание", то есть всякого рода кривляние и глумление, продолжается и после ухода буфетчика из квартиры. Черный котенок, царапающий лысину Андрея Фокича (и тем пародирующий терновый венец на голове Иисуса), и другой, "черный котенок-сирота с несчастливой мордочкой" над блюдечком с молоком – что это?
А это с нами раскланивается черный кот Бегемот.
Сестра милосердия с мужским ртом и одним клыком – ну, это Азазелло.
А хромой воробей, танцующий "Аллилуйю", – ясно, что это хромой черт: Воланд. Но почему же он принял такой непритязательный – воробьиный – облик?
Ну, во-первых, для контраста: могущество князя тьмы – и воробей.
Во-вторых, вспомним сцену на Патриарших:
"– Нету никакого дьявола! – растерявшись от всей этой муры, вскричал Иван Николаевич не то, что нужно, – вот наказание! Перестаньте вы психовать!
Тут безумный расхохотался так, что из липы над головами сидящих выпорхнул воробей .
– Ну, уж это положительно интересно, – трясясь от хохота, проговорил профессор, – что же это у вас, чего ни хватишься, ничего нет!"
Устанавливается связь между стихией осмеяния, исходящей от Воланда, – и воробьем. Эта же связь работает и в квартире Кузьмина.
В-третьих, существует древняя христианская легенда, согласно которой при распятии Христа воробей подносил палачам в клюве гвозди. Отголосок этой легенды находим у Чехова в сценке "День за городом":
"...– Соловей птица певчая, безгрешная... Ему голос такой в горле даден, чтобы бога хвалить и человека увеселять. Грешно его тревожить.
– А воробья?
– Воробья можно. Злая птица, ехидная. Мысли у него в голове, словно у жулика. Не любит, чтобы человеку было хорошо. Когда Христа распинали, он жидам гвозди носил и кричал: "жив! жив!"
Отчасти поэтому прощание с Москвой происходит на Воробьевых горах.
* * *
Ласточка "скрылась за капителью колонны. Быть может, ей пришла мысль вить там гнездо". Свила она там гнездо или нет, неизвестно. Но где она точно свила гнездо, так это в фамилии бухгалтера Варьете. И на другой день после скандального сеанса маршрут перемещений бухгалтера (театр Варьете – Комиссия зрелищ и увеселений облегченного типа – филиал Комиссии в Ваганьковском переулке – финзрелищный сектор) напоминает стремительные ломаные перелеты ласточки.
ПОДГОТОВКА К ВИЗИТУ
Воланд и его спутники тщательно готовили свой визит в Москву.
1. В рамках подготовки к визиту в Москве и ее окрестностях были построены и введены в действие четыре объекта:
- клиника Стравинского (см. "Свидетель находит автора");
- трамвайная линия "с Ермолаевского на Бронную" (см. там же);
- дом Драмлита ("роскошная громада восьмиэтажного, видимо, только что построенного дома ");
- чебуречная "Ялта" в Пушкино. Чебуречная нужна для создания ложного следа при поисках Лиходеева, выброшенного в Ялту.
2. Нечистая сила организовала поездку Ивана Бездомного в Ялту для прослушивания оперы "Фауст":
"– ...Простите, может быть, впрочем, вы даже оперы "Фауст" не слыхали?
Иван почему-то страшнейшим образом сконфузился и с пылающим лицом что-то начал бормотать про какую-то поездку в санаторию в Ялту..."
Прослушать оперу нужно для того, чтобы поэт оказался хоть в какой-то степени подготовленным – ну, если не к встрече с Воландом на Патриарших, то хотя бы к разговору с Мастером в клинике.
3. Ялта фигурирует в писательских разговорах:
"Я вчера два часа протолкался у Грибоедова..." – "Ну и как?" – "В Ялту на месяц добился".
Не слишком ли много Ялты? Бездомный, Лиходеев, чебуречная, Грибоедов... В чем дело?
Дело в том, что близ Ялты, в Ливадии, находилась летняя резиденция российских императоров. Постоянная же резиденция была в Петербурге, в Зимнем дворце, и в Петербурге же находилась гостиница "Астория", где укрылся Римский.
Нечистая сила хочет обставить свой визит "по-царски". Дьявольская делегация потому, в частности, прибывает в район Патриарших прудов, что там когда-то находилась резиденция церковного владыки – патриарха Московского и всея Руси. А две резиденции светского владыки – императора всероссийского – находились: летняя в Ялте, а постоянная в Петербурге. И не случайно Ялта и Зимний дворец образуют крайние звенья в цепи вожделенных писательских мест: "Ялта, Суук-Су, Боровое, Цихидзири, Махинджаури, Ленинград (Зимний дворец)".
Вот почему Лиходеева вышвыривают в Ялту и вот почему Римский бежит в Ленинград.
4. "Обставить по-царски" – это, в частности, означает: "чтобы было много искусства". И потому:
- "из всех окон, из всех дверей, из всех подворотен, с крыш и чердаков вырывался хриплый рев полонеза из оперы "Евгений Онегин";
- под аккомпанемент вездесущего оркестра "тяжелый бас пел о своей любви к Татьяне";
- во сне Никанора Ивановича исполнялись отрывки из "Скупого рыцаря";
- чебуречная "Ялта" открылась не где-нибудь, а в Пушкино;
- герои романа носят имена деятелей искусства: Михаил Александрович (то есть Врубель) Берлиоз, Александр Николаевич (то есть Скрябин) Стравинский, Римский (то есть Римский-Корсаков). Причем таких деятелей, в творчестве которых присутствуют дьявольские (или фаустовские), языческие или богоборческие мотивы:
у Врубеля есть цикл картин о Демоне,
у Гектора Берлиоза – опера-оратория "Осуждение Фауста",
у Скрябина – симфоническая поэма "Прометей",
у Игоря Стравинского – балет "Весна священная" с языческими мотивами в духе шабаша на Лысой горе,
а Римский-Корсаков обработал и завершил музыкальную картину М.Мусоргского "Ночь на Лысой горе";
- на балу у Сатаны играет оркестр Иоганна Штрауса, "и пусть меня повесят в тропическом лесу на лиане, если на каком-нибудь балу когда–либо играл такой оркестр";
- когда гражданка в ванной говорит Ивану: "Федор Иваныч сейчас вернется", то это можно трактовать как предсказание о возвращении Шаляпина из эмиграции;
- грибоедовский джаз и патефон дочери профессора Кузьмина исполняют фокстрот "Аллилуйя", а Маргарита отправляется в полет под звуки "громового виртуозного" и "совершенно обезумевшего" вальса;
- самым главным произведением искусства является, конечно, роман о Пилате, написанный Мастером с тайной помощью Воланда (см. "Свидетель находит автора");
- ряд эпизодов и сцен "Мастера и Маргариты" содержит аллюзии на роман Мастера (например, буфетчик Соков в "нехорошей квартире" видит на спинке стула "траурный плащ, подбитый огненной материей". "Траурный" – значит черный. А в романе Мастера Пилат носит "белый (!!) плащ с кровавым подбоем"), а также на произведения русской классики (например: "В ближайшей комнате № 6, где помещался счетно-проверочный отдел..." – намек на чеховскую "Палату № 6", а столик с водкой и закуской у постели Лиходеева взят из квартиры капитана Лебядкина, ждущего ночного гостя – Ставрогина:
"– Это что же у вас там в углу под скатертью? – вдруг обратил внимание Николай Всеволодович.
– Это-с, – повернулся тоже и Лебядкин, – это от ваших же щедрот, в виде, так сказать, новоселья, взяв тоже во внимание дальнейший путь и естественную усталость, – умилительно подхихикнул он, затем встал с места и на цыпочках, почтительно и осторожно снял со столика в углу скатерть. Под нею оказалась приготовленная закуска: ветчина, телятина, сардины, сыр, маленький зеленоватый графинчик и длинная бутылка бордо; все было улажено чисто, с знанием дела и почти щегольски").
5. По каким соображениям Воланд и его слуги выбрали квартиру № 50? Ну, прежде всего, по самым примитивным – из-за ее просторности.
Во-вторых, по соображениям, так сказать, антикорыстным. Анна Францевна тайно хранит на даче деньги и драгоценности, собранные, надо полагать, незаконными способами. И к этой незаконности причастны жильцы: с утраченной фамилией и чета Беломут. Ну, а раз драгоценности незаконные, то для очистки квартиры от ее корыстных обитателей не зазорно прибегнуть к помощи ГПУ: "милиционера" в белых перчатках и его сподвижников.
В-третьих, тут есть французский след. Судя по фамилии, ювелир де Фужере – француз. А у Маргариты в предках – французская королева, и ей, Маргарите, предстоит быть королевой бала.
И придется ювелиру
Уступить cвою квартиру.
6. Пролетая над Патриаршими прудами, Воланд, Коровьев и Бегемот наслали на литераторов икоту – чтобы продемонстрировать им их бессилие и ничтожность и подготовить их к вопросу: "ежели бога нет, то, спрашивается, кто же управляет жизнью человеческой и всем вообще распорядком на земле?" Икотой, например.
Мотив икоты как доказательства существования высшей силы будет впоследствии блестяще разработан Веничкой Ерофеевым.
ОТЦЫ И ДЕТИ
ДВЕ СТИXИИ
В приливе какого-то мрачного вдохновения, за одну ночь, создал Кафка новеллу "Приговор". Особенности создания определили некоторую загадочность новеллы. Некоторые мотивировки сюжетных ходов не даны "прямым текстом", логически выверенным канцелярски-деловым кафковским стилем, а упрятаны в текстовые (или, вернее, затекстовые: ассоциативные) глубины.
Например, "казнь водой". Почему вода, с чего вдруг вода? Или, скажем, загадка имен. Почему один объект имеет имя, а другой – того же типа и не меньшего значения – не имеет? Например, у Георга и его невесты есть имена, а у отца и у друга – нет.
* * *
Начнем с загадки имен. Как будет показано ниже, все имена новеллы – значимые. Незначимые имена в текст не вошли, чтобы не снизить высокую ассоциативную концентрацию, свойственную скорее поэтическому, нежели прозаическому тексту.
с именами без имен
люди Георг Бендеман, отец, мать, друг, служанка,
Фрида знакомый на улице, священник
Бранденфельд и др.
города Петербург, Киев город места действия
страны Россия страна места действия
Петербург и Киев.
Их объединяет то, что они
1. находятся в России;
2. суть города "литературные", то есть описанные у Гоголя, Достоевского и др. – словом, известны читателям Кафки;
3. стоят на "литературных" реках – Неве и Днепре.
Река – это вода, то есть наличествует цепочка: город – вода – "казнь водой".
Россия.
Страна неустойчивости, беспорядков и революций. Друг считает, что "в России-де очень неопределенное политическое положение, мелкому коммерсанту нельзя отлучаться даже на самый короткий срок".
"Образ петербургского друга <...> завладел Георгом, как никогда. Он видел его затерянным в далекой России. Он видел его в дверях пустого, разграбленного магазина. Вот он стоит среди поломанных полок, развороченных товаров, сорванной арматуры. И зачем он уехал так далеко!"
* * *
В новелле господствует стихия воды. Вода появляется уже во второй фразе (об особой роли первой или второй фразы см. "В строку упала звездочка"): "Георг Бендеман, молодой коммерсант, сидел у себя в кабинете на первом этаже невысокого домика на берегу реки".
Стихия воды воплощается не только в воде как таковой, но и
1) в незавершенности, сменяемости, повторяемости движений и ситуаций, напоминающих набегание и откат волн:
"Он вытащил было письмо из кармана, но тотчас же опустил его обратно";
"Георг почти машинально побежал к кровати, но остановился на полпути";
"Теперь он снова вспомнил об этом уже забытом им решении и сейчас же опять забыл его, словно продернул сквозь игольное ушко короткую нитку";
"Отец наклонился вперед, но не упал. И так как Георг не подбежал к нему, как можно было бы ожидать, он снова выпрямился";
"Мысль эта только промелькнула у него в голове, так как он сейчас все тут же забывал".
2) в нерешительности характера и поведения Георга:
- письма другу Георг заполняет пустяками, избегая, насколько это возможно, любого упоминания о сколько-нибудь значительных событиях своей и городской жизни, чтобы у друга не было повода нарушить статус-кво своим приездом или каким-либо иным неожиданным поступком. "Ему хотелось одного – не нарушить того представления, которое за долгий период отсутствия сложилось у его друга о родном городе и которым тот удовлетворился".
Друг уехал в Россию? – вот пусть там и остается. Даже о своей помолвке Георг поначалу не сообщал, и сделал это лишь под воздействием невесты.
- написав, наконец, об обручении, Георг медлит с отправкой письма ("с нарочитой медлительностью вложил его в конверт и <...> стал смотреть в окно").
Так и не решившись отправить письмо, Георг отправляется посоветоваться с отцом.
3. в имени "Георг Бендеман". Вот что пишет Кафка в дневнике: "Имя "Георг" имеет столько же букв, сколько "Франц". В фамилии "Бендеман" окончание "ман" – лишь усиление "Бенде", предпринятое для выявления всех еще скрытых возможностей рассказа. "Бенде" имеет столько же букв, сколько "Кафка", и буква "е" расположена на тех же местах, что и "а" в "Кафка".
Отметим еще три обстоятельства:
- окончание "ман", примерно соответствующее русскому суффиксу "ов", означает не усиление, как считает Кафка, а "всеобщность", примат вида над особью, стирание, размытие резких индивидуальных черт;
- "Георг Бендеман" означает "Франц Кафка", а Кафка – человек нерешительный, "человек воды", и эти его качества перешли к Георгу;
- "Георг Бендеман" означает "Франц Кафка", то есть герой носит имя биографического автора, а это предвещает трагическую судьбу героя (см. "Небо имен").
4. в неустойчивости политического положения в России. Если Георг – "человек воды", то Россия – "страна воды", и ее время от времени "штормит".
По сути, и Георг, и его друг уже погрузились в воду – пока только символическую. Не хватает лишь приговора, приказа, чтобы сделать символическое – реальным.
* * *
Но есть в новелле и "человек огня", и это – Фрида Бранденфельд.
1. Слово "Бранденфельд" можно перевести как "поле пожарных", "поле огня". Словом, огонь.
2. У Фриды решительный характер. Она выражает недовольство тем, что Георг не сообщает другу о ней ("– Значит, он не будет у нас на свадьбе? – спросила она. – Но ведь я могу претендовать на знакомство со всеми твоими друзьями".) – и добивается своего.
* * *
Итак, стихия воды и стихия огня. С появлением Фриды Георг начинает перемещаться из первой во вторую, что воспринимается отцом как предательство – вот в чем суть конфликта.
Два года назад умерла мать Георга. Ту дистанцию в отношениях с отцом, которая установилась при жизни матери, Георг сохраняет и после ее смерти (так же, как в отношениях с другом, Георг заботится лишь о сохранении статус-кво, не беря в расчет, что, лишившись забот матери, отец нуждается в повышенном внимании со стороны сына.
Оставшись в одиночестве, сидя в своей полутемной комнате, отец медленно сходит с ума. Потеряв жену, он боится потерять и сына. Он не возражал открыто против помолвки, но затаил враждебные чувства против Фриды, угрожающей забрать у него сына.
По этой же причине он постарался забыть петербургского друга, тоже могущего предъявить на Георга свои права.