Когда в середине шестидесятых годов прошлого века булгаковский роман, ещё в усечённом виде, увидел свет, он поразил читателей главным образом – вставным романом Мастера.
Поразил прежде всего своим стилем, напоминавшим мерно-тяжёлую поступь римских центурий. Поразил строгой выдержанностью требований единства места и времени действия: действие укладывалось в одни сутки и было ограничено Ершалаимом  и его окрестностями. Поразил, наконец,  удивительной, ни на что не похожей трактовкой гибели Иуды.
То, что вставной роман никоим образом нельзя было назвать “исторической прозой”, никого не смущало. Больше того, это говорило в его пользу, ибо термин “историческая” в применении к прозе подразумевает некую второсортность. Точнее говоря, историческая проза может быть хорошей, но не может быть великой. “А тут – сама правда! Художественная, психологическая, пронзительная правда”.

И рядом с этими великими, потрясающими главами – “скромные” московские. Нет, безусловно, и они написаны с блеском и с гражданской смелостью – всё так, спору нет. Но как-то это … слишком уж знакомо. Нечистый на руку председатель жилтоварищества, нижняя жилица-скандалистка… Как-то это всё … ну, мелковато, вторично. Советская сатирическая литература двадцатых-тридцатых годов (с участием того же Булгакова) всё это  нам уже сказала. Правда, присутствие нечистой силы придаёт всему особый сатирический колорит, это да. “Но всё же, всё же, всё же…”.
Никак нельзя было отделаться от мысли, что уж если Булгаков способен на такое (то есть на роман о Пилате), то от него можно ожидать большего.

Да, великий замысел Булгакова тогда, в середине шестидесятых, не был понят. И именно тогда сформировался  –  и здравствует и поныне  –  ошибочный взгляд на роман Мастера (а заодно и на весь булгаковский роман) как на апологию христианства. Или хотя бы как на выражающий симпатию к нему.
Были, конечно, и сомнения – “как же без сомнений!” Ну, скажем, такое – одно из многих. Почему, если роман “Мастер и Маргарита” написан как бы в защиту (пусть необычными средствами) христианства, почему в таком случае все московские персонажи, о которых достоверно известно, что они верующие христиане (православные) – их как минимум трое: Чума-Аннушка, Никанор Иванович Босой и Андрей Фокич Соков (и, быть может, к ним следует добавить домработницу Анфису) – почему все они суть персонажи отрицательные?
Но сомнения приходили и уходили, а взгляд оставался. Не оспорив, не развенчав его,  – нельзя начинать разговор “о  двух планах”.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.  ВОСЬМОЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО

Итак, христианство в романе Мастера. Рассмотрим эту тему на двух уровнях: а) сюжетном. б) стилистическом.

а) Мы уже говорили, что роман Мастера нельзя назвать историческим (если считать его материалом новозаветную историю Пилата и Иисуса). Нельзя – из-за серьёзнейших сюжетных расхождений с Евангелиями. Отметим некоторые из них.
   – вместо 12-ти учеников у Иешуа всего один, да и тот бестолковый.
   – учение Га-Ноцри наивно и прекраснодушно – и нежизнеспособно. И          очень мало напоминает христианство.
   – где тысячные толпы слушателей, ходивших за Учителем? Где творимые им чудеса? воскрешение мёртвых? Впрочем, одно чудо – исцеление Пилата – он всё же совершил. Но опять же – вопреки Евангелиям.

– предъявленных Иешуа обвинений – призывы к разрушению Храма и

оскорбление кесаря – в Евангелиях не найти. Попытки Левия Матвея ударом ножа избавить Учителя от мучений – тем более.

        И т.д. и т.п.

        Но если в первых двух главах – “Понтий Пилат” и “Казнь” –   наблюдается хоть какое-то согласование с христианской традицией, то глава “Как прокуратор пытался спасти Иуду из Кириафа” демонстрирует во всём, начиная с названия, решительный разрыв с ней.
Да, Иешуа симпатичен. Да, его учение о том, что все люди добры, привлекательно. Но где же тут христианство?

б) Теперь поговорим о стиле, об угле зрения на события. Вот, например, всюду, где христианская традиция сказала бы “распятие” (как действие), у Мастера сказано “повешение”; где традиция сказала бы “крест”, говорится “столб”:

- “…проще всего было бы изгнать с балкона этого странного разбойника, произнеся только два слова: “Повесить его”;

- “Четверо преступников, арестованных в Ершалаиме… приговорены к позорной казни – повешению на столбах!”;

- “За повозкой осужденных двигались другие, нагруженные свежеотесанными столбами с перекладинами”. (Все-таки с перекладинами. Столбы с перекладинами – это кресты, не так ли? Но этого слова – “крест” – мы  нигде не найдем. Впечатление такое, что по тексту написанного Мастером романа прошелся антихристианский цензор – Воланд.);

- “Да, для того, чтобы видеть казнь, он выбрал не лучшую, а худшую позицию. Но все-таки и с нее столбы были видны”

- “…вынужден был отказаться от своих попыток прорваться к повозкам, с которых уже сняли столбы”;

- “с ближайшего столба доносилась хриплая бессмысленная песенка”;

-“– Молчать на втором столбе!”

- “Прошло несколько минут, и на вершине холма остались только эти два тела и три пустых столба”;

- “А скажите… напиток им давали перед повешением на столбы?”

Насколько нам известно, из всех христианских направлений и сект только “свидетели Иеговы” не считают, что Иисус умер на кресте, и отвергают крест как символ христианства. Это, а также отрицание Троицы и повышенное внимание к дохристианскому имени Бога – Иегова (Яхве) сближает веру “свидетелей” с иудаизмом (последнее обстоятельство хорошо чувствовали германские нацисты, в период своего пребывания у власти подвергшие “свидетелей” жестоким преследованиям).

Левий хотел взвалить тело Иешуа себе на плечи, “но какая-то мысль остановила его”, и, подчиняясь ей, он перерезал веревки и на двух других столбах, “и два тела обрушились на землю”.

Похоже, что мысль, остановившая Левия, читалась так: “Если в ком найдется преступление, достойное смерти, и он будет умерщвлен, и ты повесишь его на дереве; то тело его не должно ночевать на дереве, но погреби его в тот же день; ибо проклят перед богом (всякий) повешенный (на дереве), и не оскверняй земли твоей, которую Господь, Бог твой, дает тебе в удел” (Второзаконие, 21:22-23; канонический перевод). А в переводе Давида Йосифона сказано более выразительно: “Ибо поругание Бога повешенный”.

В Евангелии от Иоанна Иисус несет свой крест, и отсюда вырастает средневековая антисемитская легенда о Вечном Жиде Агасфере. А у Мастера осужденные и “столбы с перекладинами” едут в разных повозках. Тем самым исключается возможность эпизода с Агасфером и подрубаются корни христианской легенды.

А кстати: какое, милые, у нас тысячелетье на дворе? По какому календарю, в каком летосчислении построено действие в романе Мастера? “…Утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду меж двумя крыльями дворца Ирода Великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат”.

Первая фраза романа Мастера устанавливает временные (четырнадцатое нисана) и пространственные (дворец Ирода) характеристики, в рамках которых будет проходить действие большей части главы. Что ж, такое с первыми фразами случается довольно часто (см. “В строку упала звездочка”). Месяц нисан – это месяц иудейского календаря. Стало быть, “у нас на дворе” месяц нисан три тысячи семьсот какого-то года от сотворения мира. Прекрасно.

Противоречия тут пока что нет никакого: просто повествователю в романе Мастера (не путать с “правдивым повествователем” объемлющего романа) угодно пользоваться иудейским календарем – тем более что и действие-то происходит в Иудее. Противоречия нет, но некоторая странность имеется, надо признать. Да, имеется странность во 2-й главе! И состоит она в том, что вошедший в колоннаду Пилат – это римский сановник высокого ранга, ненавидящий город Ершалаим, ненавидящий иудеев и их праздники, их календарь и их летосчисление. У римлян есть свой календарь, и не к лицу им пользоваться календарем иудеев.

А в 32-й главе эта странность разрастается – и, пожалуй, и в самом деле становится противоречием! А именно: Воланд объясняет Маргарите, что когда сидящий перед ними человек спит, “то видит одно и то же – лунную дорогу, и хочет пойти по ней и разговаривать с арестантом Га-Ноцри, потому что, как он утверждает, он чего-то не договорил тогда, давно, четырнадцатого числа весеннего месяца нисана”.

На сей раз действие происходит не в Иудее, а на горе Пилат в Швейцарских Альпах, и “у нас на дворе” 1929 год – почему же Воланд прибегает к иудейскому календарю? Да потому, что Воланд как был, так и остался врагом христианства и не желает признавать, что “у нас на дворе” ХХ век “от Рождества Христова”; он предпочитает этому признанию иудейское летосчисление и иудейский календарь!

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.  ДВА ПЛАНА – ДВА ФРОНТА

Выйдя теперь из вставного романа в объемлющий, мы встречаем там уже прямо антихристианские мотивы, причем как в связи с крестом, так и без оной.

“Кухарка, простонав, хотела поднять руку для крестного знамения, но Азазелло грозно закричал с седла:

– Отрежу руку!”

А вот буфетчику удалось-таки перекреститься, но не помог ему крест, а напротив – навлёк немедленное и жестокое наказание: “Буфетчик перекрестился. В то же мгновение берет мяукнул, превратился в черного котенка и, вскочив обратно на голову Андрею Фокичу, всеми когтями впился в его лысину” (о дополнительном смысле этого эпизода см. ниже).

Ряд московских эпизодов содержит пародию на евангельские эпизоды или на элементы христианского вероучения и ритуала.

Для пародирования выбираются яркие, зрелищные, поддающиеся наглядному сценическому воплощению (и столь же наглядному сценическому пародированию) эпизоды Нового Завета – поэтому, например, назидательно-многословные, тяжеловесные Послания пародированием не затронуты.

- назначено заседание 12-ти литераторов под председательством Берлиоза ~ Тайная Вечеря Иисуса и 12-ти учеников;

- Аннушка разливает масло ~ “глас вопиющего в пустыне: “Приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему”;

- Аннушка проживает в квартире номер 48, в одном подъезде с Лиходеевым и Берлиозом ~ “Тут была также Анна пророчица…

Вдова лет восьмидесяти четырех, которая не отходила от храма, постом и молитвою служа Богу день и ночь. И она в то время подошедши славила Господа и говорила о Нем всем”. Перестановка цифр номера квартиры  Аннушки даёт возраст Анны;

- трамвай отрезает голову Берлиозу ~ усекновение главы Иоанна Крестителя;

- Берлиоз теряет жену (“рассказывали, что будто бы ее видели в Харькове с каким-то балетмейстером”) ~ Ирод заводит любовницу (Иродиаду, жену своего брата);

- балетмейстер ~ Филипп, муж Иродиады;

- Харьков ~ “Итурея и Трахонитская область” – то есть одна из четырёх административных составляющих Палестины. Начало главы 3-й Евангелия от Луки: “В пятнадцатый же год правления Тиверия кесаря, когда Понтий Пилат начальствовал в Иудее, Ирод был четвертовластником (тетрархом – Э.К.) в Галилее, Филипп, брат его, четвертовластником в Итурее и Трахонитской области, а Лисаний четвертовластником в Авилинее…”;

- “...голова отрезана женщиной” ~ Иоанн Креститель обезглавлен по требованию племянницы Ирода Саломеи, а потребовать голову Крестителя подсказала ей Иродиада, её мать, любовница Ирода;

- наличие дяди у Берлиоза ~ наличие племянницы у Ирода;

- голова Берлиоза на великом балу у Сатаны ~ голова Крестителя на дне рождения Ирода;

- опечатан кабинет Берлиоза ~ запечатана гробница с телом  

Иисуса;   

- Воланд велит послать Поплавскому телеграмму, вызывающую того в Москву ~ Иисус велит Андрею Первозванному следовать за ним. Отчество Поплавского – Андреевич. По преданию, Андрей Первозванный дошел до Киева;

- Иван врывается в ванную, где моется гражданка  ~ Иисус приходит на Иордан к Иоанну Крестителю;

- “Сняв с себя одежду, Иван поручил ее какому-то приятному бородачу…” ~ Иоанну Крестителю;

- “…курящему самокрутку” ~ см. ниже;

- “возле рваной белой толстовки” ~ “Сам же Иоанн имел одежду из верблюжьего волоса”;

купание Ивана в Москве-реке ~ крещение;

- кража одежды и облачение в “новую” ~ обновление духа как результат крещения, отречение от “ветхого Ивана” в пользу нового;

- шествие с иконкой и свечой ~ крестный ход;

- удар по уху в ресторане ~ отсечение уха рабу первосвященника;

- драка и захват Ивана ~ арест Иисуса;

- председатель жилтоварищества Босой прописывал за деньги ~ Симон "волхвовал и изумлял народ Самарийский";

- Босой – верующий ~ Симон уверовал и крестился;

- сдав квартиру Воланду, Босой рассчитывает поправить дела в товариществе ~ Симон рассчитывает за деньги получить дар Божий;

- Босой во сне попадает в театр, где от него требуют сдать валюту ~ Петр требует от Симона покаяться;

- “Администратор был возбужден и полон энергии. После наглого звонка он не сомневался в том, что хулиганская шайка проделывает скверные шуточки и что эти шуточки связаны с исчезновением Лиходеева (воскресением Иисуса. – Э.К.). Желание изобличить злодеев душило администратора…” ~ Савл был ревностным гонителем христиан. На это имя указывает отчество администратора – Савельевич;

- Римский вручает Варенухе телеграммы для доставки их в ГПУ ~ перед путешествием в Дамаск Савл заручается письмами от первосвященника;

- избиение Варенухи сопровождается вспышками молний ~ свет с небес ослепляет Савла на пути в Дамаск;

- превращение Варенухи в вампира ~ превращение Савла в Павла;

- рассказ Варенухи о мнимых бесчинствах Лиходеева ~ проповедь апостола Павла о чудесах, совершенных Иисусом;

- Римский в своем кабинете в пустом ночном здании ждет неизвестно чего ~ Петр во дворе первосвященника ждет окончания суда над Иисусом;

- Гелла пытается проникнуть в кабинет Римского ~ "И подошла к нему одна служанка и сказала: и ты был с Иисусом Галилеянином";

- троекратный крик петуха ~ троекратное отречение Петра;

- Римский едет курьерским поездом в Ленинград ~ апостол Петр отправляется в странствия, чтобы проповедовать веру в Иисуса Христа;

- мадам Римская разыскивает мужа сначала по телефону, потом лично, плачет и заламывает руки. После того как Римский подлечился в клинике и отдохнул в Кисловодске, она привозит в Варьете его заявление об уходе из театра ~ верная жена апостола Петра сопровождает мужа в его странствиях;

- Римский и Варенуха просят поместить их в бронированную камеру ~ апостолов Петра и Павла заключают в темницу (фамилия "Римский" означает, что соответствующий ему, Римскому, персонаж Нового Завета станет основателем римско-католической церкви и примет смерть в Риме; впрочем, это не отменяет и "музыкального" смысла фамилии – см. "Подготовка к визиту");

- "полный, веселый как дитя человек с бритым лицом… улыбаясь младенческой улыбкой". Внешность Бенгальского позволяет предположить, что он скопец ~ "И вот, муж Ефиоплянин, евнух… приезжавший в Иерусалим для поклонения…";

- кот Бегемот отрывает голову Бенгальскому ~ Филипп крестит "мужа Ефиоплянина". Бенгалия равнозначна Эфиопии в смысле удаленности от Палестины. А имя Жорж означает Георгий. Согласно трактовке, принятой в секте скопцов, поражаемый Георгием Победоносцем змей символизирует плотское влечение, а поражение змея есть символ оскопления;

- Гелла и Варенуха суть вампиры ~ "И взяв чашу... сказал: пейте из нее все; Ибо сие есть кровь Моя нового завета". Жертва вампира приобщается к "новому завету" Воланда;

- служащие Ваганьковского филиала поют "Славное море, священный Байкал" ~ исполнившись Святого Духа, верующие пророчествуют и говорят на иных языках;

- буфетчику Сокову, пришедшему в "нехорошую квартиру" с жалобой на финансовый ущерб и при этом умолчавшему о своих богатствах, возвещают близкую смерть ~ супруги Анания и Сапфира, утаившие от апостолов часть выручки от продажи имения, умирают;

- котенок царапает лысину буфетчика ~ терновый венец на голове Иисуса;

- "Было темно, как в подземелье... Но тут вдалеке и вверху замигал огонек какой-то лампадки и начал приближаться... Огонек приблизился вплотную, и Маргарита увидела освещенное лицо мужчины, длинного и черного, держащего в руке эту самую лампадку... Это был Коровьев, он же Фагот" ~ христианская лампадка освещает лик Спасителя – это во-первых; во-вторых, "и свет во тьме светит, и тьма не объяла его";

- "Перед кроватью стоял… стол, на котором помещался канделябр с гнездами в виде когтистых птичьих лап. В этих семи золотых лапах горели толстые восковые свечи... ~ "…семь светильников, которые ты видел, суть семь церквей";

- в праздничную полночь между пятницей и субботой время остановилось ~ "И видел я другого Ангела сильного, сходящего с неба... И поставил он правую ногу свою на море, а левую на землю... И клялся Живущим во веки веков... что времени уже не будет";

- перед началом великого бала у Сатаны "Коровьев... повесил на грудь Маргариты... изображение черного пуделя на тяжелой цепи". Черный пудель означает (см. "Фауст" Гете) Мефистофеля, то есть опять-таки Воланда, князя мира сего ~  "И была надпись вины Его: Царь Иудейский";

- рядом с Маргаритой, встречающей гостей великого бала у Сатаны, стоят Коровьев и Бегемот ~ с Иисусом распяты два разбойника;

- "…совершенно необъятный камин" с "холодной и черной пастью" ~ преисподняя;

- из камина появляются виселица и гробы с полуразвалившимися телами, превращающимися в гостей Великого бала у Сатаны ~ воскресение мертвых;

- "Острая боль, как от иглы, вдруг пронизала правую руку Маргариты", от поцелуев распухло и посинело колено ~ крестные муки;

- "Не бойтесь, королева, кровь давно ушла в землю. И там, где она пролилась, уже растут виноградные гроздья". Из которых можно приготовить вино. Иными словами, Маргариту успокаивают тем, что она пьет не кровь, а вино ~ пресуществление крови Христовой в вино.

    Особо следует отметить две группы аналогий, имеющих атомную структуру. Каждая группа имеет ядро – некий центральный эпизод (или персонаж). А вокруг него вращаются аналогии-электроны.

    Первая такая группа аналогий имеет ядром Лиходеева и его исчезновение из квартиры №50.

- Лиходеев на даче у Хустова пьет после водки портвейн ~ “Дали Ему пить уксуса, смешанного с желчью”;

- кто-то доставляет Лиходеева с дачи в “нехорошую квартиру” ~ Иосиф Аримафейский снимает Иисуса с креста и хоронит в гробнице;

- Воланд сидит в кресле у постели Лиходеева ~ ангел сидит на камне у гробницы;

- Воланд отсылает Груню в Воронеж ~ ангел посылает “Марию Магдалину и другую Марию” к ученикам Иисуса;

- “Вот только дама, которую Степа хотел поцеловать, осталась неразъясненной… черт ее знает, кто она… кажется в радио служит…” ~ Мария Магдалина. А “осталась неразъясненной” потому, что из Евангелий нельзя заключить ничего определённого о характере отношений Иисуса и Марии;

- “И тут закопошились в мозгу у Степы какие-то неприятнейшие мыслишки о статье, которую, как назло, недавно он всучил Михаилу Александровичу для напечатания в журнале” ~ Иисус пришёл к Иоанну креститься – и крестился!;

- “всучил” ~ Иоанна пришлось убеждать (см. ниже);

- “Немедленно вслед за воспоминанием о статье прилетело воспоминание о каком-то сомнительном разговоре…Совершенно свободно можно было бы, граждане, его и не затевать” ~ Иисус отозвался об Иоанне как о величайшем из пророков: “Что же смотреть ходили вы? Пророка ли? Да, говорю вам, и больше пророка… Ибо говорю вам: из рожденных женами нет ни одного пророка больше Иоанна Крестителя”;

- “Вообще, они в последнее время жутко свинячат” ~ знаменитый евангельский эпизод с изгнанием бесов, вошедших в свиней;

- “Пьянствуют…” ~ на свадьбе в Кане Галилейской Иисус превратил воду в вино;

- “…вступают в связи с женщинами, используя свое положение” ~

среди последователей Иисуса было немало женщин;

- “И тут случилось четвертое, и последнее, явление в квартире, когда Степа, совсем уже сползший на пол…” ~ центральный эпизод христианской истории, воскресение Иисуса и исчезновение его тела из гробницы, описан всеми четырьмя евангелистами. Таким образом, четверо чертей мужского пола в квартире Лиходеева суть четыре евангелиста. Вот почему в этом эпизоде отсутствует Гелла.

Если считать, что порядок появления чертей

в квартире Лиходеева соответствует порядку Евангелий в Новом Завете, то:   Воланд……………….…Матфей

                     Коровьев………………. Марк

                     Бегемот…………………Лука

                     Азазелло………………..Иоанн

- Лука – единственный нееврей среди евангелистов (он – обращённый из язычников, по-видимому – грек). Вот почему Бегемот – опять-таки единственный в свите Воланда – обладает животной природой (как по сути, так и по имени). По этой же причине (а также по молодости) он предавался рискованным забавам с Геллой в тех черновых вариантах романа, где плотски-содомская сторона бала ста королей не была затушёвана. В окончательном варианте животные наклонности Бегемота перешли в его галантность (“Пусть бы ездил Бегемот, он обаятельный…”) и в невинные игры с Геллой;

- “– Здравствуйте, Григорий Данилович, – тихо заговорил Степа, – это Лиходеев. Вот какое дело… гм… гм… У меня сидит этот… э…артист Воланд… Так вот… я хотел спросить, как насчет сегодняшнего вечера?..”

   – Ах, черный маг? – отозвался в трубке Римский. – Афиши сейчас будут.”  Иными словами, Римский (Петр) успокаивает Лиходеева (Иисуса): афиши будут, вечер состоится, беспокоиться не о чем. ~ А в Новом Завете ситуация обратная: Пётр пытается отговорить Иисуса от его намерения предать себя на страдания и смерть: “И, отозвав Его, Петр начал прекословить Ему: будь милостив к себе, Господи! да не будет этого с тобою!”; 

- переброс Лиходеева в Ялту ~ исчезновение тела из гробницы. Отчество Лиходеева – Богданович – подтверждает соответствие Лиходеева Иисусу;

- Лиходеев, "как был в носках", переброшен в Ялту, обувь же его остается, надо полагать, в "нехорошей квартире" ~ погребальные "пелены... и плат" остаются в гробнице;

- “Но он не умер. Приоткрыв слегка глаза, он увидел себя сидящим на чем-то каменном…” ~ на престоле Господнем;

- “На молу стоял какой-то человек, курил, плевал в море. На Степу он поглядел дикими глазами и перестал плевать (но не курить – Э.К.) <…>

  – Умоляю, скажите, какой это город?

   <…>

  – Ну, Ялта…” ~ Ялта – “небесный Иерусалим”, курильщик – Бог-Отец, дым от курения – Святой Дух (вот почему “приятный бородач” курил самокрутку);

Вторая группа аналогий связана с Мастером и его романом (в обоих смыслах этого слова). Предмет беседы Ирода с волхвами – рождение царственного младенца (Христа), дата этого рождения.

Итак: - роман Мастера ~ царственный младенец; 

- завершение Мастером романа ~ Мария рождает младенца;

- Мастер начинает сочинять роман, ещё не будучи знаком с Маргаритой ~ Мария зачинает Иисуса, ещё не будучи женой Иосифа;

- знакомство Мастера с Маргаритой ~ Мария и Иосиф заключают брак;

- Мастер выигрывает сто тысяч по облигации ~ Ангел возвещает Марии о предстоящем зачатии;

- Мастер переселяется с Мясницкой улицы в “переулок близ Арбата” ~ Иосиф и Мария, “имеющая во чреве”, переселяются из Назарета в Вифлеем;

- “переулок близ Арбата” не имеет названия, и Мастер снимает комнаты в подвале ~ младенец Иисус появится на свет в хлеву, и его колыбелью станут ясли (кормушка) для скота;

- Коровьев, Воланд и Бегемот появляются в Москве на Патриарших прудах, когда там находится Берлиоз ~ три волхва приходят в Иерусалим и встречаются с царём Иродом;

- Воланд рассказывает литераторам главу из романа Мастера ~ Ирод узнаёт от волхвов о рождении царственного младенца;

- Мастер начал сочинять роман “два года назад” ~ “Ирод… послал избить всех младенцев в Вифлееме и во всех пределах его, от двух лет и ниже”;

- редакция некоего печатного органа, куда Мастер отдаёт свой роман ~ “В той стране были на поле пастухи, которые содержали ночную стражу у стада своего”;

- члены редакционной коллегии читают рукопись Мастера ~ “пастухи сказали друг другу: пойдем в Вифлеем и посмотрим, чтó там случилось, о чем возвестил нам Господь”;

- разгромные статьи против Мастера и его романа ~ избиение младенцев;

- авторы статей ~ посланные Иродом убийцы;

- Мастер, вышедший из заключения и обнаруживший, что лишился жилища (при том, что угроза повторного ареста, по-видимому, сохраняется) отправляется в клинику Стравинского ~ бегство Иосифа и Марии с младенцем в Египет и пребывание там;

- после смерти Берлиоза Воланд извлекает Мастера из клиники и восстанавливает сгоревшую рукопись ~ “И там был до смерти Ирода, да сбудется реченное Господом чрез пророка, который говорит: «из Египта воззвал Я Сына Моего»”.

*     *     *     *     *     *     *     *     *     *     *     *     *     *     *     *     *

По поводу всех этих аналогий, одиночных и групповых, сделаем несколько замечаний:                                                                                                        

а) Нет строгого закрепления ролей за актёрами.Одну роль могут играть разные актеры (так, роль Иисуса играют Лиходеев, Бездомный, Соков, Маргарита), и один актер может играть разные роли ( Воланд играет роли волхва, ангела и евангелиста,а Берлиоз – Ирода и Крестителя);

б) Почти в каждой аналогии есть деталь, затрудняющая признание ее аналогией.

Например:

- волхвы приходят с востока, а черти – с запада (с горы Брокен в Германии, где накануне участвуют в шабаше Вальпургиевой ночи);

- Иисус не стал пить “уксус, смешанный с желчью”, а Лиходеев водку и портвейн – пил.

- сначала Иисус исчезает из гробницы, и лишь затем ангел посылает двух Марий к ученикам; в Москве же сначала Груню посылают в Воронеж и лишь затем Лиходеева вышвыривают из Москвы.

В ряде случаев затрудняющая деталь является перевертышем, то есть меняет значение соответствующего параметра (сторона света, откуда троица невиданных гостей прибывает в столицу; цвет одежд возвещающего небывалую весть и т.д.) на противоположное: восток становится западом; белый цвет одежды ангела, сидящего у гробницы, сменяется черным цветом одежды Воланда, сидящего у постели Лиходеева, и т.д.

Эти детали (перевёртыши и не-перевёртыши) нужны для того, чтобы затруднить опознание Нового Завета как литературного источника "Мастера и Маргариты".

Но, конечно, главное препятствие к опознанию – гений Булгакова. Ибо Аннушка и Иванушка, Лиходеев и Варенуха настолько типичны и характерны, настолько плоть от плоти своего времени и своей страны, что крайне трудно заподозрить, что они всего лишь разыгрывают – на новый лад и помимо своей воли – очень старые сюжеты.
         в) Водные фамилии

          В “Мастере и Маргарите” три “водные” фамилии: Понырев, Поплавский, Карпов (Штурман Жорж – это не фамилия, а псевдоним). Для первых двух легко указать их связь с Новым Заветом.

Понырев – от корня ныр – нырять, погружаться в воду. То есть – креститься. Понырев – это тот, кто уверует и примет крещение.

Поплавский – от поплавать. Отсюда – поплавок. Удочка, удить рыбу. Быть рыбаком. Быть Андреем Первозванным.
         г) Сомнение Иоанна

Почему эпизоду крещения Иисуса (в Евангелии от Матфея) соответствуют два московских эпизода: в ванной, где моется гражданка, и – на Москва-реке?

Вот евангельский текст: “Тогда приходит Иисус из Галилеи на Иордан к Иоанну – креститься от него.

Иоанн же удерживал Его и говорил: мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне?

Но Иисус сказал ему в ответ: оставь теперь; ибо так надлежит нам исполнить всякую правду. Тогда Иоанн допускает Его”.

Иоанн выразил сомнение в своём праве крестить Иисуса. У Булгакова это сомнение приняло форму самостоятельного эпизода в ванной: несостоявшегося крещения.                    

                    д) Удвоенный буфетчик

В рассказе Г.К.Честертона “Странные шаги” некий персонаж, вор,  для исполнения своего воровского замысла чередует две походки: поспешно-озабоченную походку слуги и неторопливую, полную достоинства походку господина.

Нечто подобное имеет место при описании визита буфетчика Сокова в “нехорошую квартиру”: явственно различимы его, буфетчика, прерывисто-возвратные и, если можно так выразиться, удвоенные движения.

Буфетчик:

–       останавливается на лестнице, чтобы задать вопрос Поплавскому;

–       пятится при виде Геллы;

–       падает с табурета и пересаживается на другой;

–       его объяснение цели визита прерывается Воландом;

–       покинув квартиру и “пройдя немного вниз”, он останавливается, чтобы проверить червонцы;

–       обнаружив отсутствие шляпы, возвращается в квартиру;

–       сбежав по лестнице вниз, не сразу справляется с дверью.

Всё это объясняется довольно просто: один буфетчик вынужден играть роли двух новозаветных персонажей – Анании и Сапфиры. Вот соответствующий отрывок из “Деяний апостолов”:

“Некоторый же муж, именем Анания, с женою своею Сапфирою, продав имение,
Утаил из цены, с ведома и жены своей, а некоторую часть принес и положил к ногам Апостолов.
Но Петр сказал: Анания! Для чего ты допустил сатане вложить в сердце твое мысль солгать Духу Святому и утаить из цены земли?
  Чем ты владел, не твое ли было, и приобретенное продажею не в твоей ли власти находилось? Для чего ты положил это в сердце твоем? ты солгал не человекам, а Богу.
  Услышав сии слова, Анания пал бездыханен; и великий страх объял всех слышавших это.
  И вставши юноши приготовили его к погребению и вынесши похоронили.
  Часа через три после сего пришла и жена его, не зная о случившемся.
  Петр же спросил ее: скажи мне, за столько ли продали вы землю? Она сказала: да, за столько.
   Но Петр сказал ей: чтó это согласились вы искусить Духа Господня? вот, входят в двери погребавшие мужа твоего; и тебя вынесут.
   Вдруг она упала у ног его и испустила дух; и юноши вошедши нашли ее мертвою и вынесши похоронили подле мужа ее.”
    Падение буфетчика с табурета означает, конечно, смерть Анании. Разговоры о том, сколько у Сокова имеется сбережений, соответствуют разговорам о размере суммы, вырученной за продажу имения.  

е) Отношение Воланда к евангелиям определяется двумя фразами, сказанными им литераторам на Патриарших прудах:

”Имейте в виду, что Иисус существовал”

и

“Помилуйте... уж кто-кто, а вы-то должны знать, что ровно ничего из того, что написано в Евангелиях, не происходило на самом деле никогда”.

Относительно первой фразы проблем не возникает. С нею согласны все: читатели, Евангелия, роман Мастера. Берлиозовский атеизм терпит быстрое и легкое поражение.

А вот относительно второй фразы возникают недоразумения. Многие читатели полагают, что эта фраза не отражает подлинной позиции Воланда и произнесена лишь для того, чтобы посмеяться над Берлиозом, сбить его с толку. Такое понимание было бы оправданным, если бы в “Мастере и Маргарите” противостояли друг другу лишь две позиции: атеизм a la Берлиоз и Евангелия. Но на самом деле позиций три!

“Иисус существовал” – это то единственное, в чем Воланд согласен с Евангелиями. Во всём остальном они, по его мнению, исказили истину и монополизировали право возвещать ее.

Но пришло время новой благой вести. Читателям булгаковского романа явлена новая благая весть – роман Мастера о Пилате и Га-Ноцри (Иисусе). Воланд – провозвестник и защитник этой вести.

Итак, три позиции: атеизм, старый Новый Завет, роман Мастера. Будучи защитником Мастера и его романа, Воланд ведёт войну на два фронта: против атеизма Берлиоза и против Нового Завета, причем второй фронт – тайный.

Вышеприведённые пародийные аналогии и глумливые соответствия суть эпизоды тайной войны Воланда и его слуг против старого Нового Завета.

ж) Сила изобретённого Булгаковым пародирующего приёма

 настолько велика, что приём начинает жить самостоятельной жизнью и черпать материал для пародирования уже не в старой благой вести, как было задумано, а в новой, то есть в романе Мастера:

                    - во время визита буфетчика в “нехорошую квартиру”: “на спинку

 стула наброшен был траурный плащ, подбитый огненной материей”. Траурный – то есть чёрный (“белый плащ с кровавым подбоем”);

                    - тогда же: “А на оленьих рогах висели береты с орлиными перьями” (“затем перед прокуратором предстал светлобородый красавец с орлиными перьями в гребне шлема");

                    - опухшая, с заплывшими глазами физиономия Степы Лиходеева,     очнувшегося в нехорошей квартире (“распухшее от укусов, с заплывшими глазами” лицо Иешуа на столбе) – эта и следующая за ней аналогии замечены Б.М.Гаспаровым;

                    - пешие и конные наряды милиции приводят в порядок очередь под стеною Варьете (двойное оцепление Лысой горы).

Это ещё не фронт, но уже отдельные вылазки на новом направлении. Воланд – ненадёжный союзник и завтра может начать тайную (а то и явную) войну против романа Мастера, как сегодня ведёт войну против старой благой вести.

Подведём итог. Московские главы “Мастера и Маргариты” в основном представляют собой пародийно-глумливое (дьявольское!) прочтение “Нового Завета”. “Новый Завет” является фундаментом как московских, так и ершалаимских глав булгаковского романа.