ВТОРАЯ ЭМИГРАЦИЯ
Я сам все выложу, но чур не
Выуживать!.. Итак, я жил
И вычурней, и авантюрней,
Чем персонаж Лесажа Жиль.
Пока форсил и оперялся,
Порхая в росчерке ветвей –
На поручень я опирался
Святой порочности своей.
И то ли девы, то ль старухи
Ерошили мой наглый пух,
Прокурены и толсторуки –
А я лишь подгонял копух.
Да, в сладострастной сарабанде
Я таял, позабыв про стыд, –
А вы, ханжи, оттарабаньте
Заученно: мол, Б-г простит!..
Я был крупье и книгоношей,
Архивной крысой, циркачом,
Не оттого что нехороший –
Зевал в смирительной рубахе,
Прицокивался к анаше…
О, я изведал даже страхи,
Несоприродные душе!
Да, шпалы подбивал в чащобе.
Да, увлекался каббалой.
Видал ли Шамбалу? Еще бы! –
Да, я таюсь, признать не смея,
Что рифма и экстаз – родня.
Из гого-бара Саломея
Нагайкой потчует меня.
Сменил я пару-тройку родин.
Три раза был женат. И брак
С Евтерпой также не бесплоден –
Особенно по части врак.
Эпимениду верьте: критцы –
Лгуны отъявленные!.. Я
Теперь скольжу, мокрей мокрицы,
Верней, уже почти окуклен –
И сам на свой глазею срам.
Замусоренный мутный Бруклин
Немногим слаще, чем Бат-Ям.
Но авторские аватары
Спасенье, знаю, принесут:
Понеже стих – не тары-бары,
А светозарный Высший Суд!
Нью-Йорк, апрель 2001
ТОРГОВЕЦ
Так чисто небеса оштукатурены!
Отбушевал пожар. Белым-бело.
Двух братьев призрак – встало на котурны
Одиннадцатое число.
Сиамской гибели им ангел послан.
И сколь ни чужд светилу Герострат –
Адресовать свои проклятья посолонь
Востоку проще во сто крат.
Но и держатель акции ответной
Отнюдь не в ножны вложит капитал:
Игорный дом, сойдя во двор монетный,
Сангвинником захлопотал.
Итак, крепи отныне оборону –
Тем паче, тот из Пятикнижья стих
Ты бойко запродал наркобарону
За десять скважин нефтяных.
Сиди, гадай про индекс Доу-Джонса:
Сравняется ль с количеством коллег,
Пропавших без вести?.. Ко лбу притронься –
Да нет же, холоден как снег.
«Что ж, свято место пусто не бывает! –
Вздыхает местный пустосвят. –
Обвал на бирже часто убивает,
Меркурий в том не виноват…»
Злобесный джинн, от зависти состарясь,
Вообразил, что он святой имам;
И лишь предвестье: «Мене, текел, фарес»
Покоя не дает умам.
Смешались языки, но вывод страшен –
И все теперь без словаря поймут,
Что возведенье вавилонских башен –
Воистину сизифов труд.
А с этой беготнею комедийной
Не отдышаться и в предгорьях Анд.
Что проку Мекку подменять Мединой,
Цианистый негоциант!
Товара твоего никто не щупал,
Сачком накрыть народы, города
Грозишься ты – и сам предвечный купол
Изображаешь иногда.
А над Атлантикой полет так долог.
И бабочка китового хвоста
Садится на воду… Но энтомолог
Кемарит, досчитав до ста.
8 ноября 2001 г.
ФРАНЦИИ
На званом обеде в Лондоне французский посол
Даниэль Бернар обозвал Израиль «дерьмовой маленькой
страной», якобы по вине которой может вспыхнуть 3-я
мировая война…
(Из сообщений прессы)
Вольтер, Гельвеций… Неба супротив
Напрасно кукарекал галльский петел;
Скрижаль Завета – вот императив
Тот подлинный, чей след в анналах светел.
Спасенье человечества – Танах,
Круговорот блаженства и кошмара
Запечатлен в его полутонах
Честней, чем на полотнах Ренуара.
Что говорить, понятно, почему
Закон любви пугает святотатца:
Мешает Б-жья заповедь ему
В Венсенском замке блядству предаваться!..
О, Франция, языческая плоть,
Пронизанная сутенерской дрожью,
Да явится тебя переполоть
Вождь сарацин, пройдя по бездорожью!
Да рухнет храм завшивленной души,
Масонским узаконенный отвесом,
И да придет конец твоим Виши,
Варфоломеевским зловонным мессам!
Ну кто бы ты была – суди сама –
Без иудейского наитья? Надо ль
Доказывать: одна лишь топь да тьма,
Помойка цезарей, шакалья падаль.
Учти – за три предательских словца,
Что изрыгнул двуполый твой посланник,
Тебя уж стерли полчища с лица
Земли: она не шар, а многогранник;
И огранен сверкающий смарагд
Седобородым грустным ювелиром.
Он носит кипу – и последний факт
Грозит геенной варварским кумирам!
18 декабря 2001 г.
И. Даниловой
Имя твое произносится «Оушен»
На бронхиальном наречии древнем.
Кончено, ты ничего мне не должен,
Ставь свою подпись торчащим форштевнем.
В том-то и прелесть кораблекрушений,
Что размывает волной закладные,
И не избавится разве лишь гений
От философского камня на вые.
Да, безусловно, Америка самый
Необитаемый остров на свете.
Пятница носит бородку Осамы,
Коврики стелит в прибрежной мечети.
Из судового журнала страница:
Время сквиталось с «Летучим голландцем».
Только ль на суше участок столбится?
Только ль цитата свыкается с глянцем?
Даже такому как Шелли нелишним
Было б расчислить дно Леты заране…
Жаль одного: диалог со Вс-вышним
Вряд ли войдет в основное собранье.
5 января 2002 г.