А.Хаенко
КОМНАТА СМЕХА
Глава 8. Турпоездка навсегда
Запись закончилась, и на экране монитора появилась шевелящаяся серая кашица, спровождаемая шипением в динамиках.
Гриша выключил аппаратуру и несмело поглядел на Пана. Тот сидел, скорчившись в кресле и глубоко запустив обе пятерни в неряшливую дикорастущую бороду.
- Как ты мог, мудила, пойти на подобное подлое предприятие?- начал он трагическим театральным шепотом и внезапно перешел на крик. - Ты хоть понимаешь, в какое дерьмо вляпался из-за своей дебильной жадности?
- Не ори, - слабо огрызнулся Гриша. - И без того тошно.
- Ему тошно! Соглашается за паршивые три сотни баксов снимать чистой воды уголовщину, а потом еще и пускается в гнусный неумелый шантаж... Из-за тебя, между прочим, уже двух человек отправили на тот свет. Это ты хоть понимаешь?
- Почему двух? Только того парня в телефонной будке...
- А жену Андрющенко ты не считаешь? Если бы не твоя съемка, она до сих пор бесилась бы от ревности и мешала мужу спокойно трахать малолеток. Только заполучив от тебя эту проклятую кассету, она довела своего крутого супруга до самых крайних мер воздействия!
- Это была ее собственная инициатива! - закричал Гриша, вскакивая со стула. - Не я, так другой снял бы все это свинство. Бытовых видеокамер сейчас на руках, слава Богу, навалом!
- Камер-то много, но такого идиота, как ты, пришлось бы поискать!
- Ладно, хватит меня добивать. Я не для этого тебя сюда позвал.
- А для чего? Чтобы выплакаться в мою крахмальную манишку? - Пан в качестве иллюстрации похлопал волосатыми лапами по своей мятой клетчатой рубахе навыпуск. - Но я, сам знаешь, таковых не имею.
- Я позвал тебя для того, чтобы попросить совета у мудрого и бывалого человека. Чтобы хоть кто-нибудь мне объяснил, что происходит вокруг меня! Как получается, что сексуальный маньяк и уголовник становится одним из важнейших городских чиновников и главой местных фашистов? Почему эта тварь беспрепятственно пытает и убивает свою жену? И как случается, что через несколько минут после моего внезапного звонка из первой попавшейся телефонной будки туда приезжают профессиональные волкодавы и убивают случайного парня?!
Последнюю фразу Гриша хрипло проорал, брызжа слюной, и с размаху ахнул кулаком по блестящей дюралевой поверхности монтажного стола.
- Ну аппаратуру-то крушить не стоит, - деловито пробормотал Пан, вставляя в мохнатую пасть сигарету. - Сядь, выпей водички и внимательно выслушай меня. Если ты действительно жаждешь разъяснений и советов... Во-первых, насчет того, что происходит вокруг. Обыкновеннейшие вещи, мой милый. Происходит распад последней великой мировой империи. Половину тысячелетия разбухал этот евразийский монстр, беспрепятственно расползаясь на все стороны света и присовокупляя к славянской метрополии все более чуждые регионы. Ныне же историческая закономерность начинает брать свое. Сначала развалился "союз нерушимый", а сейчас наступает черед России-матушки, которая, по сути, точно такая же империя, как и пресловутый СССР...
- Не надо мне читать политинформацию! Всю эту банальщину я сам могу написать пятистопным ямбом и подложить под музыку какого-нибудь ресторанного шлягера. Я не могу понять совершенно определенных вещей. А именно: что творится в нашей богоспасаемой провинции?
- Да то же, что и везде! - хохотнул Пан, окутываясь клубами дыма. - Старая проворовавшаяся власть наложила в штаны и трусливо уползла в кусты - пережидать смутное время. Пришли новые, которые ничем не лучше старых, и принялись воровать с еще большим энтузиазмом. Но так как проку от них нет никакого, а внешность - наглая и раздражающая, то народные массы скоро пожелают поднять их на вилы... И вот тогда, на гребне мутной волны полуголодного бунта (во многом ими же и спровоцированного) вылезут на поверхность деятели типа уважаемого господина помощника мэра! "Маньяк и уголовник!" Гришенька, а где это видано, чтобы фашистские лидеры выходили из какой-либо иной среды!? Их вдохновители - эти полуученые коты с университетскими комплексами неполноценности, - те действительно из другого теста. Но они-то ведь в фюреры никогда не пробиваются. Их, мудозвонов, отстреливают по мере отпадения в них необходимости...
- Витенька, но эта свинья Адрющенко пока еще не фюрер и не президент России! Как же он может, ничего не опасаясь, устранять неугодных ему людей?
- Идиот! - заорал Пан, теряя самообладание, - Неужели ты не в состоянии понять, что нарвался не на обыкновенного чиновника-выдвиженца, а на одного из главарей региональной мафии? Что власть в этом вшивом городе и не менее вшивой области давно принадлежит не местной думе и не главе администрации, а корпорации теневых дельцов, фашистского подполья и спецорганов? Ты все еще не можешь врубиться, как тебя вычислили и чуть не пристукнули в случайной телефонной будке? Объясняю популярно. Когда ты позвонил Андрющенко со своим грязным предложением, он мгновенно оценил ситуацию и попросил тебе перезвонить через несколько минут. Так? Так! За этот промежуток времени, пока ты курил и подсчитывал доллары, которые тебе отвалят за жизнь несчастной несовершеннолетней дурочки, он успел связаться с кагэбешниками, и они настроили аппаратуру, чтобы засечь тот самый телефон-автомат. А когда ты снова вышел на связь, они моментально тебя вычислили и направили туда группу быстрого реагирования. Тебя, идиота, спасла чистая случайность - появление того бедного парня и твое великодушное решение уступить ему телефон. Андрющенко ведь старался говорить с тобой подольше и пытался тебя остановить, когда ты сказал, что снова прервешься?
- Да, - тихо ответил Гриша. - Он что-то кричал, но я сразу положил трубку.
- Вот видишь. Он знал, что головорезы уже приближаются к месту и перехватить их не удастся... Дружище, сам того не подозревая, ты попал в шестерни жуткой мясорубки, и можно только удивляться тому, что тебя до сих пор еще не смололо в кровавую кашу!
- Ну, и что же мне теперь прикажешь делать? - глухо спросил Гриша, нажимая кнопку на пульте и сумрачно глядя, как из продолговатой щели медленно выползает черная глянцевая боковина кассеты. - Приползти, что ли, к людоеду на коленях с этой штучкой в зубах и, виляя хвостом, попросить прощения?
- Не поможет, - хмуро отозвался Пан. - Все равно ты свидетель. И кто может дать гарантию, что, отдавая матрицу, ты не наштамповал десяток копий? Нет, Гриша, выход здесь имеется только один - немедленный драп, и по возможности - за пределы нашего милого отечества! Ты же сам в последнее время заговаривал об Израиле. Так что пакуй чемоданы и дуй...
- Легко сказать - дуй! Чтобы уехать на постоянку, потребуется соответствующий вызов и месяца четыре на оформление документов.
- Но ты же всю дорогу пел о том, что многие выезжают по туристистическим визам и остаются навсегда.
- Все равно бюрократические формальности займут недели две, - воскликнул Гриша, хватаясь за голову. - А если дела обстоят именно так, как ты расписал, меня могут взять за яйца этой же ночью...
- Подожди! Я совсем забыл из-за твоей видеодряни...
Пан поднялся, топая, вышел из монтажной и через минуту вернулся с портфелем в руке. Он щелкнул замочком и вытащил на поверхность бутылку молдавского коньяка.
- Да брось ты! - разозлился Гриша. - Тут вопрос жизни и смерти, а ты опять за свое...
- Не тошни! - строго сказал Пан и, шумно сопя в бороду, принялся свинчивать головку. - Быстро тащи стаканы и пошарь у Воробья в холодильнике. Я согласен на любую закуску, кроме рыбьего корма.
Через десять минут они уже приняли по сто граммов тепловатого изделия молдавских виноделов, и Пан, жадно вгрызаясь в длинный, сморщенный огурец, разглагольствовал на всю студию.
- Старик, когда я говорю, что тебе необходимо отсюда мотать, это вовсе не означает, что ты уже у них на крючке! Просто не надо давать им возможность выйти на тебя. Свой самый главный шанс этот подлец уже упустил, и теперь ему придется основательно попотеть, чтобы обнаружить неизвестного шантажиста в городе с почти миллионным населением.Так что не бзди и спокойненько собирайся в путь-дорогу...
Коньяк подействовал на Гришу благотворно. Прекратилось скверное подергивание левого века, дыхание стало реже, и начала потихоньку таять колючая глыба льда, которая образовалась в животе после первой же реакции Пана на его рассказ и демонстрацию видеокассеты.
- Давай еще выпьем, - прервал он разошедшегося друга.
- Не возражаю! - ответил тот и охотно плеснул коньяку в оба стакана.
Cвета медленно спустилась по замусоренным ступенькам и нерешительно толкнула обитую жестью поцарапаную дверь. Послышался противный скрип, в ноздри ударил запах непроветренного помещения и химикатов. Так обычно пахнет в маленьких городских фотоателье, где изготовляют мгновенные снимки для документов и уродливые постановочные групповые портреты приезжих селян и демобилизованных солдат.
Света прошла по вздувшемуся линолеуму темного предбанника и свернула в длинный студийный коридор. Из открытой двери монтажной слышались громкие хмельные голоса. Она сразу опознала говоривших и замедлила шаг.
- Хорошо, а что ты собираешься сделать с этим вот... вещественным доказательством? - хрипел Пан, судя по звуку, швыряя на стол какую-то небольшую твердую вещицу.
- Уничтожу! - пьяным голосом отвечал Гриша. - Возьму и утоплю в первом попавшемся общественном сортире.
- А мальчики, верней, девочки кровавые в глазах танцевать не будут?
- Да пошло оно все на хер! Я по натуре не герой. И не желаю озарять местную тьму своими пылающими потрохами! Они мне еще пригодится. Для более утилитарных целей...
Не желая, чтобы мужчины заподозрили ее в подслушивании, Света вернулась к входной двери и, гулко хлопнув ею, крикнула в темноту:
- Эй, хозяева! Кто-кто в теремочке живет?
- Светочка, мы здесь! - послышался голос Панова. - Иди сюда, но учти, что угощать тебя уже нечем...
В монтажной она застала густо накуренную атмосферу, пустую бутылку от коньяка и двух взъерошенных приятелей с раскрасневшимися физиономиями.
- Мальчики, а вы когда-нибудь вообще работаете? - спросила она, целуя их поочередно. - Вы ведь числитесь соавторами, но каждый раз, когда я вижу вас вместе, на столе присутствует не печатная машинка, а бутылка с какой-нибудь отравой. Например, сегодня - я звоню Милочке и спрашиваю, где можно найти двух известных деятелей эстрадного искусства.
- Ну, и что она ответила? - живо заинтересовался Пан.
- Что господа Панов и Рывкин в настоящее время находятся в помещении киностудии "Фокус" и усиленно работают над сценарием грандиозного музыкально-поэтического представления, которое будет исполнено в ходе юбилея одного рыбного волжского города...
- Все верно! - хохотнул Пан. - Милочка, как всегда, в курсе наших дел. Мы действительно раскручиваем сейчас эту грандиозную халтуру и готовимся цапнуть жирный куш. Верно, дружище?
- Да, мы им там устроим музыкально-поэтическое светопредставление, - хмуро отозвался Гриша. - Они еще долго будут вздрагивать при звуке наших имен...
- Все ясно. Я просто не знала специфики вашего творческого процесса... Тогда у меня только один вопрос к господину Рывкину. Наш план относительно сегодняшней прогулки на теплоходе остается в силе или ваши литературные упражнения продлятся до самого вечера?
- Поедем, поедем! - сказал Гриша и, обняв девушку за плечи, посадил к себе на колени. - Сегодня нам не очень хорошо пишется. Верно, Пан?
- Отчего ж не хорошо? - пробурчал соавтор. - Можно сбегать еще за...
- За чем? - расхохоталась Света. - За лентой для машинки? За бумагой? Или, может, за гусиными перьями?
- А ну вас к черту! - засопел недовольный Пан и принялся застегивать молнии на своей обширной сумке. - Впрочем, гуляйте, развлекайтесь. Дело молодое... А о том, что я тебе, Гриша, говорил, подумай капитально. Время не ждет. Можно и опоздать ненароком.
- О чем это он? - поинтересовалась Света.
- Так, ерунда, - отозвался Гриша и со злостью кинул в свою сумку лежащую на столе видеокассету. - Пошли на свежий воздух, а то у меня от этой молдавской дряни голова разболелась.
- А убрать за собой?
- Как-нибудь в другой раз.
- Нет, так не годится! Нельзя, мальчики, оставлять после себя такое свинство.
Света принесла из фотолаборатории мокрую тряпку и аккуратно смела в мусорное ведро все безобразные остатки снеди вместе с порожней бутылкой.
- Что я говорил, - шепнул старый шабашник, щекоча Гришино ухо жесткой бородищей. - Замечательная девка! Сам бы ел, кабы не годы...
Прощаясь на трамвайной остановке, он хлопнул приятеля по спине и, подмигнув, пророкотал:
- А светопредставление для волжан мы с тобой еще успеем закончить. Две недели - весьма приличный срок...
Накануне вечером они договаривались поехать на "Ракете" на водохранилище и поваляться там на песочке до последнего обратного рейса. Но когда такси притормозило у речного вокзала, Грише внезапно пришла в голову новая идея.
- Слушай, рыжая, - сказал он, щекоча ее за розовым ушком. - Давай лучше переправимся на этом паромчике на другую сторону.
- Зачем? - надула она губы. - Я уже так настроилась покупаться и позагорать.
- Глупая, мы прошвырнемся по замечательному дачному поселку, полюбуемся на особняки наших новых хозяев жизни, а потом пойдем на реку. Там, за поселком, есть отличный пляж, не хуже, чем на водохранилище...
Света сопротивлялась недолго, и минут через пятнадцать знакомый Грише ископаемый катерок, пыхтя, вез их на своей крохотной палубе. Все было совсем как в прошлый раз. Только вместо надутой разодетой дамы, изувеченный труп которой теперь покоился на городском кладбище, рядом с ним стояла улыбающаяся Светка, и свежий речной ветерок лохматил ее апельсиновую мальчишескую стрижку.
Знакомую двухэтажную дачу с железными воротами и кустистой верандой на втором этаже Гриша заметил еще издалека. Ему даже показалось, что среди декоративных джунглей мелькнула детская фигурка. Он дернул головой, отгоняя видение, замедлил шаги и закурил.
- Да, - потрясенно сказала Света, переводя взгляд с одной виллы на другую. - Лихо расстроились буржуины! В городе-то это совсем не заметно. А здесь... прямо дикий Запад!
- Дикий Восток, - пробурчал Гриша, не сводя глаз с проклятой веранды, где ему опять почудилось чье-то присутствие. - Не будет здесь никогда никакой благополучной Европы. Как ни старайся, все равно, либо Ирак, либо Гондурас выйдет...
По мере того, как они все ближе подходили к вражескому логову, Гришино сердце стучало все отчаянней, а лоб покрылся крупными каплями пота. Когда же они поравнялись со знакомым строением и на веранде обнаружилась какая-то девчушка в купальнике и в темных очках, с наглым видом дымящая длинной сигаретой, у него совсем потемнело в глазах.
- Подожди, - сказал он Свете и потащил ее за разросшийся куст сирени, закрывавший их со стороны дачи. - Давай постоим в тенечке. А то у меня от этого пекла галлюцинации начинаются.
- Это от коньяка. Нечего пьянствовать с утра! Вы с Паном вообще, я тебе скажу, одурели...
- Подожди, - оборвал он ее, потихоньку выглядывая из-за куста. - Видишь там, на балконе, девочку?
- Прекрасно вижу. Какая-то соплячка лет тринадцати. Видно, папы с мамой дома нет - вот она и строит из себя внучку нефтяного короля на калифорнийской вилле!
- Нет, говоришь, папы? - криво ухмыльнулся Гриша, не сводя глаз с дачи. - Тут, я думаю, ты глубоко заблуждаешься... Ага, вот и нежный родитель!
В это время из декоративных бананово-лимонных зарослей вынырнул мужчина в поблескивающих очках. Он склонился над девочкой, что-то прошептал ей на ушко и, обняв за плечи, быстро увел во внутренние покои.
- Либеральный папаша, - покачала головой Света. - Мне за курение в ее возрасте просто надавали бы ремнем по заднице. А ты когда в первый раз закурил при родителях?
Гриша ничего не ответил. Он застыл, словно каменная баба на степном кургане, и, не мигая, глядел на опустевшую веранду.
- Гриша! Мистер Рывкин! Вам что, действительно напекло макушку?
- Идем отсюда, - прошептал Гриша, вытирая ладонью совершенно мокрое лицо. - Пошли отсюда к чертовой матери!..
Оказавшись на маленьком зеленом пляжике, притаившемся на берегу тенистой заводи, там, где за последними домами поселка начинался длинный прибрежный лесок, Света мгновенно сбросила с себя юбку с маечкой и, разбрасывая брызги, устремилась в прохладную прозрачную воду.
- Иди скорей сюда, дурачина! - кричала она, резвясь, как девчонка. - Ты не представляешь, как здесь хорошо...
Гриша медленно разделся, но не пошел в воду, а опустился на траву и, привалившись распаренной спиной к толстому ивовому стволу, стал смотреть сквозь прищуренные веки на русалочьи забавы подруги. Из головы у него не выходила курящая девочка в купальнике. В первый момент ему в самом деле показалось, что это та самая задушенная нимфетка, запечатленная на шестнадцатимиллиметровой видеопленке, в кассете, лежавшей сейчас в его сумке. Но потом он разглядел, что юная курильщица гораздо смуглей, вертлявей и... еще младше, чем предыдущая пассия любвеобильного патриота.
"Ничего он не боится, сука! - думал Гриша, следя за выходящей из воды Светой, длинное узкое тело которой молочно блестело в капельках воды. - Я здесь трясусь от страха, а он извращается с очередной ссыкушкой! Лижет ее, обсасывает, трахает во все отверстия...
- Иди сюда, Рыжая! - позвал он и протянул руку.
Она, улыбаясь, подала свою, и Гриша, рывком усадив ее на траву рядом с собой, жадно поцеловал в губы.
- Гришка, ты сошел с ума, - прошептала она, чувствуя, что его рука начала стягивать ее трусики.- Ты что! Сюда же могут прийти...
Но он, уже ничего не слушая и бешено сопя, отшвырнул в траву нижнюю часть купальника, закинул ее восхитительно длинные и гладкие ноги себе на плечи и с каким-то звериным бешенством вонзил гудящий от напряжения авангард своей плоти во влажное податливое лоно...
Солнца уже скрылось за деревьями дачного поселка, но малиновая краска заката еще заливала часть просторного неба на рекой. Утомленный катерок приближал их к городской пристани, где уже загорелись желтые глаза фонарей.
- Светка, - сказал Гриша, одной рукой обнимая девушку, а другой вытаскивая из сумки кассету, - видишь эту пакость?
Они стояли, прислонившись к борту, и глядели на приближающийся силуэт старой церковки в строительных лесах, чернеющий на фоне побледневшего неба.
- Что это? - спросила она, сразу вспоминая нечаянно подслушанный разговор.
- Это смерть моя, она съест меня.
- Слушай, тебе коньяк пить вредно! Уже столько времени прошло, а ты все...
- Хочешь, я ее сейчас выброшу в воду? - перебил Гриша. - Скажи одно слово - и она на дне!
- Не знаю, - ответила она осторожно. - Решай сам, если это так важно.
Он несколько секунд поколебался и с тихим ругательством вернул кассету в сумку.
- Давай уедем отсюда! - резко сказал, заглядывая девушке в глаза. - В Израиль. Немедленно! Не раздумывая!
- В турпоездку?
- В турпоездку навсегда!
следующая глава