Павел Лукаш, Петр Межурицкий
E-MAIL РЕЦЕНЗИЯ
(о новой подборке стихов Марины Кравиц)
МЕЖУРИЦКИЙ - ЛУКАШУ
Павел, привет. Просмотрел я подборку Марины Кравиц и, разумеется, получил от ее стихов все те впечатления, которых достоин. Этого бы оказалось вполне достаточно для меня, если бы я не взял на себя труд быть рецензентом, что означает необходимость изложить свое мнение о прочитанных стихах в форме доступной человеческому пониманию. Ведь именно этого, как минимум, требуют от рецензентов поэты, чего отнюдь не всегда требуют от себя, предлагая вниманию читателя свои стихи. Вряд ли бы Марину устроил мой отзыв о ее стихах в форме и традициях ее же методов стихосложения. Могу предположить, что она бы хотела услышать о своих стихах внятное мнение, а не излияния некоего духа, которому в связи с его величием дозволено толком так и ничего не сказать, что, по мнению некоторых, и есть истинная поэзия, но отнюдь не сколько-нибудь удовлетворительная рецензия. О чем я? Ну, поглядим на первое же стихотворение подборки, посвященное Антуану де Сент Экзюпери. Цитирую фрагмент
"Маятник неуправляемо движется
в центр пустоты
Ангел железный в кипящем сиропе террора
в себе ненавидит иные порывы ..."
- все, между прочим, предельно понятно, кроме одного, почему именно так, хотя и это давно объяснено: Марина так видит - это ее правда. Остается вопрос: насколько эта правда и впрямь правда, даже если именно за эту правду и проголосует абсолютное большинство избирателей. Для меня же это набор элементарных метафор, никоим образом не углубляющий, не уточняющий и вообще ровным счетом ничего не добавляющий к моим представлениям о героических жизни и смерти писателя-испытателя, его текстах и его технике управления самолетом. Будем ли разбирать пометафорно? "Маятник неуправляемо движется в центр пустоты" - это, конечно, самолет антигитлеровских ВВС неотвратимо приближающийся к точке своей гибели, которая и есть "центр пустоты". "Ангел железный" - это сам пилот по фамилии Экзюпери, а "кипящий сироп террора" - это то, во что не такие хорошие, как он люди, превратили жизнь на этой Земле. И так далее. Далее, то есть
"свинцовое солнце в октановых числах взрывает нули…" - тут, правда, сказано, что само солнце находится в октановых числах - почему нет - и, в конце концов, читатель, помнящий, что октановое число - это условный показатель стойкости легких моторных топлив к детонации при сгорании в карбюраторных двигателях - вполне разберется с физической сутью описываемого явления, даже несмотря на некоторые издержки литературного стиля. Ну, что сказать о первых впечатлениях? Я собой недоволен, ибо пока своего катарсиса не поймал: не автора же, в самом деле, в этом винить, поскольку наверняка найдутся читатели, которым он таки доставил катарсис, причем именно указанным способом. И все, что я могу попытаться объяснить - это причину собственной бесчувственности к обсуждаемым стихотворным текстам. Хотя, сила бесчувственности в данном случае такова, что, боюсь, одной политкорректности для моего полного рецензентского счастья маловато будет. Тут без эстеткорректности, пожалуй, никак не обойтись. А поскольку я сам о ней только что впервые от внутреннего голоса услышал, тут же и раскрою основную заповедь этого учения, пока его никто не успел исказить, переврать и приспособить, как это водится, во вред человечеству. Значит, звучит это приблизительно так: "Пожалуйста, пусть себе расцветают все цветы. Но только не у меня дома". А что касается "всех цветов", то, поверь, я бы и рад числить произведения Марины по ведомству провокативных практик, но обрадует ли это Марину? Боюсь, она не считает, что вся прелесть ее исполнения заключается в полном отсутствии слуха и голоса. А следов никаких других провокативных практик мне в ее исполнении пока обнаружить не удалось. Ну, может быть, еще не почувствовал вкус. Всяко бывает.
ЛУКАШ - МЕЖУРИЦКОМУ
Ты недоволен собою вполне справедливо. Нина Воронель рассказывала, что на некоем семинаре в Москве познакомилась с творчеством поэтессы, которая, выходит на сцену и молчит час - такие стихи, и с творчеством поэта, чьи тексты звучат приблизительно так: аааааа-ууууу-ееееее… и так далее. Это знаменитые авторы - русскоязычные, чего и не скажешь, не будучи в курсе дела - об их творчестве на западах защищают докторские диссертации. И все довольны!
Здесь все же много понятного.
"…голос треснул потек электронной сивиллой…"
Не написала же Марина: голос треснул потек электронной древнегреческой прорицательницей - что было бы гораздо меньше понятно. А дело тут, всего-то, в нарушении радиосвязи с наземным диспетчером.
Хочет Марина понимания. Даже сноску на самое непонятное - на цифру 2307 дает - приблизительно с этой высоты 31.07.44 года сыпались самолеты - приблизительно, потому что плюс-минус, разумеется, сантиметр-другой.
Но в строке: "Качнулась вселенная выбитым стулом", - имеется ввиду не просто стул, а нечто вроде кресла-качалки. Эта штука, разумеется, не сразу закачалась, когда ее выбили, а сперва отлетела прочь, как всякий другой - возьмем традиционный вариант - из-под ног выбитый предмет, и уж потом стояла в стороне и качалась.
"…В жестком зените киберо скачет…"
Про "киберо" - ничего не могу сказать, так как сноски нет, а в словарях я этого слова не нашел. Ближайшее - "Кибела" - мать богов и всего живущего на земле - может, это она скачет?
В строфе:
"Мир перевернут раздавлен пейзажем
Глаз безразличен слова близоруки
Черная кошка над фюзеляжем
Бродит глотая мертвые звуки" -
тоже почти все прозрачно. Мир перевернут, так как перевернут фюзеляж - он же корпус летательного аппарата, согласно толковому словарю. Он же - фюзеляж - раздавлен пейзажем, так как пейзаж оказался над головой летчика. Черная же кошка над фюзеляжем может быть ночным небом, например. И вот тут уже накладка - ведь на перевернутый фюзеляж давит пейзаж, значит либо кошка рябая - разноцветная как большинство пейзажей, а не черная, как ночное небо, либо - если черная - она все же под фюзеляжем - у летчика под ногами - мир-то перевернут!!!
Тем более что в следующей строфе уточнение:
"ночь под ногами…" - то есть, сверху.
Но почему: "ночь под ногами - красная копоть"? О красной кошке разговора не было. Да и какой пейзаж виден ночью - тоже вопрос.
Если не виден, то почему обозначен как видимый и зачем его вообще поминать? Что-что, а пейзаж воспринимается визуально, а не иначе.
Когда я распечатал стихи Марины - у меня разлетелись страницы из принтера. Я их наскоро сложил не по порядку, просмотрел и подумал, что угадал. Потом увидел нумерацию страниц и сложил уже соответственно. Насколько внятно было - настолько же внятно и стало. То есть - вполне внятные стихи. Попробуй, Петр - сотвори подобное со своими…
А Марина, возможно, и не требует от рецензентов чего-то в форме доступной человеческому пониманию. Может, она мазохистка, а нас приняла за людей способных доставить ей удовольствие, потому и позвала в рецензенты? Боюсь, ей мало покажется - я, например, слишком добрый - не Байдак.
Зато, я уверен, что по-человечески понял правильно причину обращения к Чемодану с заглавной буквы в стихах посвященных Иосифу Бродскому (обращение к чемодану героя Марины Кравиц, а не самого И.Б., разумеется). Чемодан присутствует на очень знаменитой фотографии: поэт на нем сидит. Видимо, с точки зрения нашего автора, в этот момент именитый поэт и обращается к Чемодану (хотелось бы сказать: обращается устами героя нашего же автора - но язык не поворачивается, так как поэт на фото все же сидит на чемодане, а не смотрит ему в глаза). Герой обращается к Чемодану, так как рядом больше никого нет, кроме, невидимых на фото, очкастых скейт-боев читающих газеты и проплывающих мимо под дождем.
Не пробовал читать газету в очках, проплывая в то же время на скейте под дождем. Но я многого не пробовал в этой жизни - предположим, такое возможно.
И еще - данная фотография, как я понимаю, сделана перед отъездом И.Б. из СССР, и время на ней зафиксировано то, а не нынешнее. Не спрашиваю - а был ли бой? Спрашиваю - а был ли скейт? Помню велосипеды и самокаты, и уж очень редко встречались роликовые коньки на ремешках. И все это отличного - от зарубежного - производства.
Не подумай, Петр, что меня, в самом деле, интересуют подобные мелочи. Мне тоже хочется правды - той, которая, присутствуя в хороших, пусть даже в самых туманных, стихах, вызывает узнавание, то есть, ощущение причастности у меня, как у читателя. Но так как "нет правды на земле", почему она должна быть в произведениях Марины Кравиц? Разобраться бы - о чем вообще речь…
"жалость съедает последний рывок атланта
капает краплет синильно-бисквитный дождь
с нимба подшитого дьявольски-красным кантом
и не разобрать оплывший миньон"
Шут с ним - с атлантом - поэт И.Б. и в Риме, возможно, грустил, но "синильно-бисквитный дождь" - это что за блюдо? А что такое "миньон" - знаешь, Петр? Нет, это вовсе не то, а всего лишь типографский шрифт, размер которого равен 2.53мм - наверно, газетный - и "с нимба подшитого дьявольски-красным кантом", да и с любого другого приличного расстояния, подобного шрифта точно не разглядишь (вот она, правда - а я волновался). Правда еще и в том, что "миньон" так же и название танца. Впрочем - не так уж важно, чего там не разглядишь - все равно же не видно.
"…сморщились сумерки проданного вчера
синяя птичка завтра прыгнет в бульон
но неизменно взайдет златоглавый Ра …"
С этим ясно: отработал эмигрант день и ночь и заработал на курицу, которую завтра будет кушать, поскольку непременно, обязательно, неизменно - как подмечено автором - "взайдет" (наверно, опечатка - "взойдет") златоглавый Ра, который и так всходит каждое утро, независимо от наших наблюдений и желаний - не дает поспать хотя бы до девяти. Было что-то там во всяких мифах: тормознули его на короткое время, но он все равно взошел - сволочь.
А почему Ра, а не Гелиос, Аполлон, Митра, Ярило…? Потому, что мы к Египту близко? Тогда - почему не Шемеш? Знаешь, Петр, почему? А по кочану!
Мне бы быть переводчиком. С русского на русский, разумеется - другие языки я знаю еще хуже. А тут, прочитав пять раз очередное Маринино четверостишье, я с удивлением заметил, что вполне понимаю о чем оно:
"Чемодан я оставил ключ -
креатур ощутивший крен
хрупок как крекер кредит
в послеобеденность выжатых лон
и приоткрытых вен"
Я перевел бы так:
Все уже и поели и даже… - ну, ладно, не будем вдаваться в подробности (это ж надо такое придумать: "послеобеденность выжатых лон"), а герой потерял ключ от чемодана, где, наверно, остались какие-то сувениры на продажу или сырокопченая колбаса. В долг, без протекции, ему не дают. Возможно, сунули один крекер - тут я не очень понял - и все! Короче - так хочется кушать, что хоть вены себе вскрывай.
Но, честно сказать, не вызывает у меня никаких, в том числе и жалостливых, эмоций судьба И.Б. - с точки зрения Марины Кравиц - за рубежами СССР.
Может быть, потому что и сам я, пройдя - не до конца еще - сей эмигрантский путь, не голодал так (тьфу 3 раза), чтобы возникло желание вскрыть себе вены (просто очень хотелось жрать, и то - не здесь, а в учебной части в СА в течение первого полугода срочной службы).
Может быть, мне опять не хватает все той же правды?
МЕЖУРИЦКИЙ - ЛУКАШУ
Не правды тебе, Павел не хватает, а веры в стихи Марины. Ведь если бы ты и впрямь поверил в истинность строчки "Качнулась вселенная выбитым стулом", то это бы сильно тебя утешило. И меня заодно. Ведь стоит нам поверить, что выбитый стул качается, то есть самостоятельно возвращается на исходную позицию, и что вселенная, на которой мы все, по мнению Марины, сидим, ведет себя подобным же образом, как перспектива продолжать сидеть на такой вселенной перестанет казаться такой уж мрачной. Что до современной поэтессы, которая на протяжении часа молчит свои тексты, то лет восемьдесят тому назад Иван Алексеевич Бунин, поведал о том, как отправился в С.Петербург выяснять, почему его стихи не печатают, и сразу все понял, когда узнал, что самый прославленный поэт того новейшего времени особенно знаменит тем, что не появляется в обществе иначе как облаченным в некое подобье крыл за спиной и с тигриными когтями на пальцах. Ну, куда против такой ходячей метафоры со своими доморощенными стихами, да еще изложенными в виде написанного буквами на бумаге текста с полным соблюдением правил орфографии, включая даже точное расположение знаков препинания, что уже само по себе равносильно едва ли не творческой импотенции. Из истории литературы мы знаем, что Бунин, все таки, даже в стихах остался верен правилам орфографии, хотя спас ли тем душу одному только Богу известно. Остался ли верен - а если да - то как долго - тигриным когтям поэт, чьи когти и лавры все же не соблазнили Бунина, тоже одному только Богу известно, потому что история литературы и вовсе о том умалчивает. Вопрос не в том, кто на творческой ниве нашел, а кто потерял, потому что ведь и ищут на ней разное. Просто трудно не заметить, что времена не меняются, в отличие от времени, которое делится "на собирать" и "на разбрасывать" камни. Не исключено, что поэт это именно тот, кто собирает, когда все остальные разбрасывают, и наоборот. Трудность в ином: никто из поэтов о себе не знает наверняка - разбрасывает он или собирает, хотя большинство полагает, что делает именно то, что нужно, иначе бы, возможно, делало противоположное.
От этих общих рассуждений перехожу к творчеству Марины, а от него к рассуждениям еще более общим, а именно к проблемам особенностей мастерства иллюзионистов-фокусников. Дело в том, что если я, зритель, замечаю прием, с помощью которого достигается иллюзия, то можно смело считать, что иллюзия не достигнута. Иначе говоря: фокус не удался. Вот так и стих не удался, если мне прежде всего бросаются в глаза художественные приемы, которыми пользуется автор. Бросающаяся в глаза метафора - неудачная метафора. Бросающаяся в уши аллитерация - плохая аллитерация. И так далее. Это уже потом, исследуя текст, пускай литературоведы находят, каким образом был достигнут художественный эффект. И они находят. И публикуют результаты своих исследований - работа у них такая - нужная людям, особенно тем из них, кто решил посвятить себя поэзии. А далее яснее ясного: если великие предшественники добились литературной славы, пользуясь такими-то средствами, то, стало быть, средства верные. Данную тему можно разворачивать и разворачивать, поэтому я ее тут же и сверну. Лучше поговорю о темах избранных Мариной. А в этом деле она проявляет похвальную разборчивость и на всякую чепуху, которая, можно сказать, под носом у нас торчит, не разменивается. Это ты, Павел, сочиняешь стихи про то, как "Вчера мы пили у Голкова", как будто кроме тебя Голкова, члена нашего литературного клуба, никто не видел или в гостях у него не выпивал. А вот с Экзюпери, Иосифом Бродским, Владимиром Маяковским практически никто из нас личного знакомства не водил и, стало быть, вполне можно допустить, знает о них гораздо меньше, чем о Голкове. Поэтому о них Марина и пишет свои стихи, чтобы, значит, всем нам интереснее было. Надо полагать. А чтобы еще интереснее -прозападная бродско-маяковско-экзюперистская ориентация в одначасье меняется на юго-восточно-азийскую, полную в исполнении Марины своих экзотических перлов. Ну, скажем:
"мальчик
гудел стрекозою вытянув руки
Ангел капризный в очках раздувал одуванчик"
- вот она многозначность: всего две строчки, а понимай, как хочешь - то ли мальчик стрекозою гудел, то ли гудел он совершенно нормально, как все обычные мальчики гудят, а стрекозою только руки вытягивал. А, может быть, мальчик вытянул себе руки посредством стрекозы применив ее в качестве тягача? И ангел ничуть не менее удивительный, чем мальчик: не поймешь - то ли очки на нем надеты, то ли, скорее, это одуванчик находится внутри очков, а с ним и ангел, который там его и раздувает. Как богат смыслами русский язык в исполнении Марины: что хочешь, то себе и думай. А раз так, то речь идет не о смыслах, но о псевдо-смыслах. Я бы подобное явление назвал дурной многозначностью, потому что действительно многозначной и, стало быть, и впрямь богатой смыслами может быть только точность. Такой вот научно-эстетический парадокс. Не могу в этой связи не отметить и следующее:
"как я люблю тебя! - вымерло все вокруг
и еще не придуман конец".
Нет, Марина далеко не первая из тех, кто заводит разговор о любви без конца. Но она выдвинула оригинальную версию отсутствия того, что многим кажется столь естественным и чуть ли не обязательным: просто конец еще не придуман, впрочем, наряду со многими другими атрибутами любви, которые еще несомненно, по мере развития и углубления этого чувства, успеют понапридумывать.
ЛУКАШ - МЕЖУРИЦКОМУ
Да, Петр, любовь - кольцо, и это аксиома. А Марину ты понял, скорее всего, неправильно. Она - молодая женщина - и любовь у нее, наверно, со всеми вытекающими…
Ладно, - не наше дело.
Будем двигаться дальше. Просторы здесь таковы, что на семи страницах переписки мы разобрали лишь две страницы Марининых стихов.
Конечно, материал шепчет...
Много редкостных слов. Может быть, нужно составить словарик?
Например:
Серир - каменистые пустыни в Сахаре (имеют ли они отношение к библейским местам, как на то намекает Марина?)
Люлячит - а вот и не нашел ничего такого.
Аксоны - то из чего состоит нерв
Можно продолжить - но надо ли? В том-то и фокус, что фокуса нет. Сегодня, для того, чтоб прослыть эрудитом, не требуется даже умение пользоваться словарем. То есть, он здесь - на рабочем столе компьютера - только нажми кнопку.
Это раньше: сказали "реликт" - беги, ищи словарь, перебирай страницы. Слово-то, вроде, знакомое, но хочется поточнее - чтоб не попасть впросак.
Я же, прочитав:
"съедая реликты сомнительного божества
в широтах где вкус человека нежен
и мир запрягая себя в "ура!"
кипяще-фальшивою медью сдержан
молчит сикофант…" -
знаю уже, что сикофант поедает молча животные или растительные организмы, сохранившиеся как пережитки древних времен сомнительного божества. Что такое пережитки древних времен сомнительного божества? Нелепица. Но именно это написала Марина.
Могу и про "сикофанта" уточнить, не покидая кресла.
Не застанете меня врасплох - у самих компьютеры имеются. И не убедит меня тот же автор, что слова типа "серир", "сикофант", "аксон" - этакая ненавязчивая часть его лексикона - а ведь очень пытается. Но про "люлячит" - верю, натурально звучит.
Очень заинтересовало меня утверждение "…анатомию мысли познав вполне…" - тут бы поконкретнее. Это, возможно, на нобелевку тянет. Это, возможно, и есть смысл всего нашего существования. Пусть поделится познанием. Хочу в соавторы! Вместе запатентуем!
Я же понимаю, Петр, что язык Пушкина отличался от языка его современников - продвинутей этот язык был, что ли… Понимаю, что язык И. Бродского отличается от языка Пушкина. Слышал, что Шекспира переводят на современный английский. То есть - ну, разве могут быть претензии к Марине? А если через какие-то годы (надеюсь, что после меня уже - адмеавэсрим…) именно так будут изъясняться люди. И, мало того - будут даже кое-как друг друга понимать.
Так почему же мне эти стихи - ну никак! Почему мне кажется, что все это - ни пришей, ни в Советскую Армию? Почему мне не хочется этого читать? Вот такой я, что ли, ретроград?
Общаюсь я с Мариной Кравец: слушаю ее суждения о других - не ее - произведениях, смотрю ее картины в интернете…
Передо мною умная, красивая - а значит, без комплексов известных - женщина. Профессиональный, по меньшей мере, художник. Книжки в библиотеке берет - сам видел - вполне конвенциональные… Я, думаю, что понимаю, зачем она все это пишет (объяснили мне недавно, что написание текстов - самое приятное в мире занятие - кайф!), но зачем она мне это на рецензию дает…
Если я таки прав - мазохизма ради, то, в силу возможностей, я ей и этот кайф обеспечу.
МЕЖУРИЦКИЙ - ЛУКАШУ
А я зато знаю, почему именно молчит сикофант, "съедая реликты сомнительного божества". Я даже знаю, что в подобных обстоятельствах несомненно смолчали бы и лорд хранитель королевской печати, и плэймейкер "Ювентуса", и член правления союза русскоязычных писателей Израиля, которые все с тем же успехом, исключительно волей Марины, могли оказаться на месте злополучного сикофанта. Когда я ем, кто бы я ни был - сикофант или саксофонист - я глух и нем. Конечно, если я достаточно культурный человек. А как человек цивилизованный - а кто из нас слышал о недостаточно цивилизованных сикофантах - я бы не в последнюю очередь поинтересовался, а что же, собственно, я ем? К тому же, и как читателю мне совершенно небезразлично: или это аборигены съели Кука, или, наоборот, это Кук съел аборигенов? Иначе говоря: сикофант съел коллекцию реликтов, принадлежавшую некоему божеству, или он съел само божество, сделавшееся реликтами? Из строчки: "Съедая реликты сомнительного божества", следует, что либо Марина не умеет этого объяснить, либо русский язык пока еще недостаточно развит для внятного описания столь сложных событий. Ну, тут мне скажут, что в данной эстетике вообще неважно, кто именно и что именно съел, и что задача автора заключается в том, чтобы обратить внимание читателя на сам факт поедания чего-то кем-то, как таковой. Замечательно. Я бы назвал такую эстетику - амебный ампир. Вариант - сделайте мне красиво. Оно и впрямь: надо же и к высокому приобщиться. А какие такие наивернейшие признаки высокого? Ясное дело: умные слова, туманные выражения, громкие имена, загадочные названия. Стихи, чай, не алмазы, хотя искусственные алмазы для абсолютного большинства электората, честно сказать, с виду покрасивей настоящих будут. А для очень бедных - так обязательно. И вот Марина сочиняет монолог Бродского в стилистике Бродского, являя миру свое понимание Бродского, которое сводится к тому, что Бродский был велеречив до полной невозможности внятно изложить хотя бы одну мысль. Ну, прямо, как Набоков, о творческом методе которого Марина придерживается того же мнения. Как следствие, стихотворение о Лолите. Вот его первые две строчки:
"Ло - розовые пятки и щеки
С дикими глазами домашней фиалки".
С глазами на розовых пятках - это какая же должна быть походка у девушки? Да еще когда одна и та же пара диких глаз домашней фиалки и на пятках и на щеках? Или это у домашней фиалки глаза дикие, а пятки и щеки сами по себе? Но тогда, почему глаза дикие, если сама фиалка домашняя? Ну, видимо, чтобы покрасивее было. Во всяком случае, чтобы ни в чем не уступало красоте дикой фиалки с домашними глазами. А, может быть, я в чем-то и не прав. Молчит сикофант!
ЛУКАШ - МЕЖУРИЦКОМУ
А если, Петр, это не просто так? Если, это сюрреализм? Такого в живописи - хоть молча ешь. Эти глазки на всяких частях тела - почти реликт. Точнее будет сказать - атавизм.
А хамсу возьми, например (не хамсу, которая рыба, а ту, что от сглаза) - там, на почти ладошке - глаз, и ведь до всякого сюрреализма еще …
А древнеегипетская символика? Сплошь и рядом глаза.
А Ван Гог и Гоген - с глазастыми своими подсолнухами?
Хотя, почему-то понятно: знали люди, что имели ввиду…
А Марина имеет то, что умеет. Как ты выразился: "амебный ампир". И этот "амебный ампиризм", похоже, древнейшее из литературных течений.
И - последний шанс - может быть, все это высокохудожественная фантастика, и не так уж прост наш автор?
Один из персонажей Роберта Шекли - собрался в секс-тур. Ему предложили разные планеты: где-то есть женщины, у которых кожа покрыта мехом, а есть такие, у которых всего одна грудь, но острая как кинжал и нужно предохраняться, накрывая эту грудь чем-то вроде армейской каски…
Кажется, он так никуда и не поехал - не возбудило… Импотент, наверно…
А ты, Петр, перескочил через несколько страниц Марининого текста, а несколько последних - похоже, не рассмотрел вовсе. Я, честно говоря, поступил таким же образом. Стареем.
Думаю, неинтересно Марине наше мнение. Ей объявили уже, что поэт она замечательный. Выдали приз. Она вполне уверена в себе.
Впрочем, может, я не справедлив. Знала же Марина на что идет, дав нам рецензировать свои тексты. Все же, мы не первый день знакомы.
Стихи писать и быть поэтом - ой! как не одно и тоже. Но даже, если просто стихи писать, что законом не запрещено, надо что-то уметь - иначе, зачем? А Марина пишет: "… звон в разбитом окне…", подразумевая при этом - звон разбитого окна, но и подразумевает неверно, так как разбивают все же, оконные стекла.
Если строить дома, не умея строить дома - они разваливаются и убивают людей. Но стихом, и самого убогого не зашибешь. Если хочется для них - для убогих - писать, что ж, стило в руки. А жаль, поскольку автор - человек талантливый. Буду это утверждать, даже если кто-то категорически со мной не согласен.
МЕЖУРИЦКИЙ - ЛУКАШУ
Да, Павел, исходя из твоих рассуждений о литературных стилях, мы теперь вполне можем сформулировать очередной незыблемый закон искусствоведенья. Звучать он будет примерно так: чем менее поэт владеет языком, на котором пишет, тем более он на нем сюрреалистичен. Но я слишком ценю сюрреализм, чтобы и впрямь так думать, а тем более числить стихи Марины по ведомству сюрреализма. Нет, я ничего не имею против Ло с глазами хоть на розовых пятках, хоть на ушах, даже если бы Марина и впрямь собиралась изобразить нечто подобное. Но тогда неизбежно возникает вопрос о сверхзадаче, без незримого присутствия которой в произведении искусства нет и самого этого произведения. Но и при слишком очевидном наличии данной сверхзадачи, я частенько с благодарностью вспоминаю эстетические принципы рядового Иванова, который на вопрос, знает ли он, что такое двуглавый орел, не колеблясь ответил: "Так точно: урод!".
А у Марины по части сочинения стихов проблем еще меньше, чем у незабвенного Иванова с их восприятием, ибо творческий метод, которым она пользуется, просто исключает даже подобие мук творчества. Мне, скажем, никогда и в голову не пришло бы написать стихи про, допустим, Лейбница, потому что при моем скромном даровании тема заведомо неподъемная. Но, освоив технику Марины, я в две минуты справился с поставленной перед собой сверхзадачей. Вот, пожалуйста
ЛЕЙБНИЦ
Природа суть бустрофедон
При дворе Майнцкого курфюста
И сердце падает Логорифмотехникой Меркатора
Как перила дождя
Еще благоволит нам вампуха
Еще при дворе ганноверского герцога
Ефрейсторский зазор - ешь не хочу
Выкачивая воду из шахт
Душу из инвектив
Что скажешь Готфрид Вильгельм
Молчит катафот ногами с ушами
Весь белый
И пишет стихи
И зовется тот стих
ДВА В ОДНОМ
1.СУИЦИД
Чу дева поет
О пошлите мне боги конец!
2.ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ
Чу дева поет
О пошлите мне боги конец!
И т.д, и т.д. - продолжать можно до бесконечности. Поэтому, что меня по настоящему удивляет в поэтическом творчестве Марины, так это тот факт, что каждое ее стихотворение вопреки всякой логике все таки когда-то заканчивается. Причины этого феномена я объяснить не могу. Очевидно, дело исключительно во времени. Скажем, лирическую поэму "Жизнь Ганнибала" или эпический цикл стихотворений "Смерть Мата Хари", что при данном методе стихосложения практически совершенно одно и тоже, можно сочинить за пятнадцать минут, а можно и часа за полтора. Признаюсь, не могу себе представить, чтобы кто-то оказался способен потратить на подобное занятие больше времени. Разве что, гений. Но "гений" - понятие совершенно языческое, а я как-то с большой осторожностью отношусь к язычеству со всеми его гениями, даже если они и перекочевали благополучно в оккультную философию, тем более, что к оккультной философии я отношусь с не меньшей осторожностью, чем к язычеству. Я вообще полагаю, что чем меньше мути, тем больше поэзии. У Марины, разумеется, другое мнение на этот счет: имеет право.
ЛУКАШ - МЕЖУРИЦКОМУ
Помнишь - так называлась одна из глав популярнейшего романа - "Черная магия и ее разоблачение"? Покажем публике, откуда взялся в кролике цилиндр.
Значит так, любимая публика, зайдите в "Google" (поисковая такая программа). Наберите: Лейбниц. А дальше - зайдите на первый в списке сайт. Что мы видим?
ЛЕЙБНИЦ Готфрид Вильгельм … - немецкий математик, физик и философ, организатор и т.д.
А вот и оно:
Состоял на юридической и дипломатической службе при дворе Майнцского курфюрста.
Тут можно ручки потереть от удовольствия - на ловца и зверь бежит.
Дальше, Петр, подозреваю, ты не читал - выхватил из статьи фамилию другую…
Теперь открываем сайт "Грамота.ру" и выбираем какой-нибудь экзотический словарь.
Все знают, как пользоваться "Окнами" - открываем сразу три: вордовское - в коем пишутся стихи, биографию героя заинтересованного в том, чтобы с легкой руки автора прославиться в веках, и требуемый словарик. В биографию и словарь следует заглядывать иногда, если вы порядочный человек. Знаки препинания отменить - иначе может получиться не так уж и вздорно. Начнем!
Майнц-курфюст
хенде-хох 2?2
лейб-философ физических тел
Аристотель!
Цецера братва
репарация I-й отдел
Габион тяжелеет
сонант
alma - фас! ё-моё ваша mater
рибосом
красно-дьявольский кант
какофонии
ротор и статор…
В том, что здесь соблюдаются размер и рифмы, отражены лишь мои комплексы и недостатки. Вам этого не надо. А что во второй строфе совсем в сторону увело - так даже лучше.
Но если хочется продолжать, а фантазии не хватает - постройте ассоциативный ряд, пользуясь биографией Лейбница. Опять-таки, достаточно посмотреть в начало статьи.
Ассоциации прямые или косвенные - все равно.
Математик - физик - химик - формула - H2O (других мы сразу и не вспомним) - вода - Чапаев Семен Михайлович и так далее…
Воспользуйтесь словарем: инокуляция, конвент, ламберт, паратифлит, сфериты…
Должно хватить еще на четверть метра стишат.
А теперь - главное разоблачение (старого между нами): это произведение вовсе не о Лейбнице Готфриде Вильгельме, а о другом - весьма известном лице, имени которого я ни за что не назову, так как не хочу нажить политических, поэтических, религиозных, изотонических, спектральных, трофических и прочих врагов.
Вот и вся магия. Отличный, поверьте, рецепт. Гости сожрут и виду не покажут, что подавились. Кто ж попрет против неведомого и элитарного - супротив латыни, мифологии и прочей эрудиции…
Впрочем - ничего нового, господа. И восьмидесяти лет не прошло, как Илья Ильф и Евгений Петров дали великолепный рецепт изготовления всяческих экзюпериад, да еще один - под названием: "Торжественный комплект" - пособие для сочинения чего угодно, где даже словарь привели страждущим в помощь (поскольку у тогдашних борзописцев были еще с нелады Интернетом): арык-канал, ишак-осел, кишлак-деревня… Но прежние-то - пропитания ради старались. А нынешние усердствуют ради чего?
Тут возникает очередная тема, которую не развернуть на нескольких страницах (не "перетереть" - как сейчас говорят в народе), хотя, к нашему разговору она имеет непосредственное отношение.
Ох, Петр! А не слишком ли я усложняю, и без того тяжелую, писательскую жизнь? Ведь для кого-то, как было сказано, писать стихи - это кайф. И, хотя, всякий кайф должен быть отблагодарен (пардон, в оригинале сказано: "всякий труд должен быть отблагодарен"), мне надоело уже острословить по поводу подобного (и Марининого, в том числе) кайфотворчества. Предлагаю, на этом данную переписку закончить и предполагаю - увы! - что мы, Петр, никому ничего так и не доказали.