Я затрудняюсь определить, к какой области и к какому разделу литературы можно отнести этот роман, то ли это библейская притча на современный лад, то ли роман-фэнтези, опять же с привлечением к сюжету известной притчи, но меня занимает в прочитанном не классификация данного произведения, а нечто другое. Я просто поразилась изощренности и фантазии автора, я имею в виду не сюжет (ну, сюжет тоже, он весьма закручен спиралевидно), а язык романа, он приводил мое читательское око много раз в восхищение. Но иногда и приходилось морщиться от чрезмерных словесных изысков, особенно ближе к концу, тут уж эти изыски накатывали волна за волной. Тем не менее, я получила большое удовольствие от текста как такового.
          Автор пишет, как вяжет таинственное магическое кружево и затягивает, затягивает читателя вглубь этого магического текста, удивляя и восхищая необычной образностью и новизной метафор, сравнений, и уже кажется неважным, происходит там что-то или не происходит с героиней, текст живет своей жизнью, он самодостаточен сам по себе, и читатель сидит внутри этого текста и только вертит головой вслед за ускользающей строкой, чтобы потом, оторвавшись от этой магии словесных кружев, спросить самого себя: а что это было? Действительно, что?
          Сначала даже хотелось выписать некоторые фразы, но очень скоро стало понятно, что выписывать придется, по крайней мере, половину текста. Но все же хочется привести несколько фраз.
          "Многослойный горячий пирог уличных трезвонов с маху влетел в душное помещение". "Отходы чужого житья лезли в открытое окно нагло как рыжие тараканы". "Ночь, сытая от съеденного дня, томно растянулась на крышах домов". "Шурша кожей, браслетами и юбками, мимо просквозила ливийка Фаруда". "Кукольные глаза диктора уставились в противоположную стену". Зримо ощущаешь, как Фаруда "просквозила" мимо, и как диктор смотрит "кукольными" глазами. "Синие вены, вытащенные крючками старости на поверхность рук". "Нафаршированные невинностью глазки". "Умытые счастливыми неправдами глаза". Таких замечательных фраз много, они пронизывают весь роман, поэтизируют его, они органично вплетены в смысл, в сюжет, в размышления и поступки героев, они рассыпаны по тексту точно так же, как "безгрешная ночь рассыпала алмазы любви по горячим телам, а потом от них зажигала звезды".
          Но есть фразы и неудачные, и вообще порой кажется, что автор просто заигрывается, играет словами, изысканными фразами, выходит будто все так красиво, но выглядит архитектурно-литературным излишеством. Автору порой изменяет вкус к слову. К примеру: "Жестоко водя смычком желаний по струнам своего сердца". Или: "Душа его восстала из праха сияющими синими птицами". Изысканно, конечно, и, кроме того, если душа в единственном числе, так пусть будет и синяя птица в единственном. Много подобных красивостей рассыпано по тексту, автор частенько увлекается и просто чувствуется, как несется его перо, увлекая за собой не только прекрасные алмазы, но и пустой не золотоносный песок.
          Что до содержания, то оно многослойно, как тот упомянутый многослойный пирог. То существуем с героиней в современности, то переносимся в глубину древности, два мира перетекают один в другой, все это переплетено, запараллеленно, и многоцветье обоих миров, в которых существуют герои, и лежащая в основе всего библейская притча - вся эта многоплановая картина создана автором чрезвычайно ярко. Галиной рукой движет не только вдохновение, но и несомненный талант.
          Однако мне кажется, текст несколько перегружен, особенно вот этими бросаниями героини из одного мира в другой, уже устаешь от поворотов и длиннот, и если первая половина романа читается с неослабевающим интересом, но потом… устаешь. Кажется, что все повторяется, идет уже по второму-третьему-четвертому кругу, автор нанизывает и нанизывает изысканные строки, запутывает читателя в паутину не всегда понятных событий, все так красиво, слишком красиво, но смысл всего этого фантагорисмического действа уже теряется, уходит куда-то в сторону. И уже чаще видны просчеты, неудачные выражения, как будто автор тоже устал от своего текста и не знает, как его закончить. Читаешь последние страницы, уже продираясь сквозь нагромождение красивых вычурных фраз и думаешь: ну давай, побыстрее, сделай же с этой Аглаей что-нибудь, неважно - что, главное - пора закончить роман, явно затянулся. Ну вот - уфф! - все закончено, герой умирает, героиня выжила, талисман исчез и только, несмотря на все таинственные и местами ужасные метаморфозы, произошедшие в глубинах романа, истинная жена Лота как стояла соляным столбом на берегу Мертвого моря, так и стоит… Одако, возникает некое странное желание пойти туда и посмотреть... А вдруг у нее есть что-то похожее на талисман? И еще - посетить снова одно местечко в Кейсарии и посидеть на одной из каменных ступеней амфитеатра…
          Это означает, что роман производит впечатление и будит читательское воображение, ведь не часто после чего-нибудь прочитанного тянет на "место действия".